Тогда я вышла из салона, достала из сумочки и надела тонкие кожаные перчатки и направилась к входу в башню. Мне никто не встретился ни у подъезда, ни у лифта, ни у дверей квартир на десятом этаже, на одной из которых был указан названный Максимом номер. Именно из этой квартиры гремела раздражающая, бьющая по барабанным перепонкам и нервам музыка. Я нажала кнопку звонка, через минуту дверь открылась, и передо мной предстал Заварзин. Но как же он изменился!
Небритый, с всклокоченными волосами, мутным взглядом и мешками под глазами, пахнущий алкоголем, Максим совсем не походил на того элегантного, интеллигентного молодого человека, каким он выглядел зимой в Москве. И даже голос артиста стал другим — нагловатым, ерническим. И этим неприятным голосом он сказал:
— Явились — не запылились, мадам генеральный директор, что же, прошу, входите в жалкое пристанище нищего артиста!
Из прихожей мы сразу прошли на кухню. Здесь на столике стояли почти опорожненная бутылка коньяка, пустые рюмка и две грязные кофейные чашки, пепельница с окурками, лежали рядом с ними смартфон, сигареты, солнцезащитные очки и еще какие-то мелкие вещицы. Я попросила Заварзина выключить или приглушить звук проигрывателя, но он заявил с кривой усмешкой:
— Ничего, любезная Вероника Викторовна, придется потерпеть, вы не в своем директорском кабинете, а у меня дома!
— А вы следите за моей карьерой, — сухо заметила я.
— А как же, ведь приложил к ней руки, — ухмыльнулся Максим.
Он не предложил сесть, да и сам не садился на один из двух присутствующих на кухне стульев. В ней было накурено, работал вовсю кондиционер, но окно хозяин квартиры почему-то не открыл. Я решила не тянуть резину и спросила:
— Так что вам нужно?
— Денег, Ника, а чего же еще, — ответил Заварзин.
— Но мы ведь уже рассчитались, не так ли?
— Да, но ситуация изменилась. Мой проект, увы, провалился, провинциальные зрители не оценили таланта постановщика и презрения к замшелым трактовкам Шекспира.
— И какие же выводы из этого вы сделали?
— О, южноградцы пока не доросли до моего новаторства, я решил ставить свой мюзикл в столице, а это недешево, моя прекрасная бизнес-леди. Короче, мне необходимы срочно еще сто тысяч зеленых, а лучше — сто пятьдесят.
— А если я вам откажу?
Максим молча достал из кармана джинсов какой-то миниатюрный предмет и наушники для плеера, подсоединил их штекером к этому похожему на флешку устройству, подошел ко мне вплотную и протянул провод с вкладышами, не выпуская устройство из ладони правой руки.
— Слушайте, мадам, — сказал он язвительно, — уверяю, вам это будет очень интересно!
И я услышала свой голос и одну из первых фраз нашего январского разговора. Все стало ясно, я вынула из ушей вкладыши и вернула наушники Заварзину, а он с восхищением произнес:
— Да, этот мини-диктофон — шикарная штучка, емкость памяти обеспечивает до шестидесяти часов записи разговора, высочайшая чувствительность, дальность действия несколько метров. Я пишу себя и коллег во время репетиций и выступлений, потом прослушиваю, анализирую. Он лежал в кармане моего пиджака тогда, возле здания МДМ. Помните, я доставал смартфон для отсылки смс?
Я молча кивнула, а Максим продолжил:
— Оставалось лишь незаметно для вас перевести переключатель диктофона в положение «запись» и — voila!
— И что же дальше? — спокойно спросила я.
— Если я не получу денег, то диктофон очутится в полиции, вот и все.
— Но вы могли нанять актрису, имитирующую мой голос!
— Ерунда, современные анализаторы спектра голосовых сигналов докажут, что это не так. К тому же я подробно расскажу о том, что видел покойного Соколова в пижаме, об обстановке в вашем коттедже, о процедуре в ЗАГСе. Вам не отвертеться, Ника, лучше выполнить мою маленькую просьбу!
— Но ведь после такого признания вы и сами станете преступником, получите срок!
— Да, разумеется. Но на моей стороне будет явка с повинной, а истинные наследники вашего мнимого мужа из благодарности наймут мне дорогого адвоката, так что срок может быть условным. А если нет — поставлю спектакль в колонии, я как-то смотрел старый сериал с таким сюжетом.
Заварзин замолчал и выжидательно посмотрел на меня. Он, без сомнения, опять чувствовал себя триумфатором, победно идущим по жизни счастливчиком, а во мне видел лузера, слабую женщину, не способную себя защитить. Я вдруг поняла, что этот красивый и талантливый парень фанатик идолов, именуемых Успехом и Популярностью, что уговаривать и убеждать его бесполезно, что если у него снова случится облом, то он продолжит тянуть с меня деньги. К тому же у меня просто не было сейчас такой суммы наличными, достать ее в короткие сроки будет очень сложно. Я сказала об этом Максиму, но он заявил в ответ:
— Это ваши проблемы, возьмите кредит в банке, займите у своих богатеньких друзей.
