– Как она? – только и смог он прохрипеть.
Маргарита Петровна посмотрела на него с ненавистью, но ему было плевать, кто и что думает, он растоптал самое родное, что у него было, так что не трогает и не задевает его уже ничего.
– Уходи, оставь ее в покое, забудь даже ее имя. Неужели тебе мало?! Неужели в тебе нет ни капли человечности?! – прошептала она с ужасом и болью.
– Во мне ничего нет! Она была всем, – ответил он опустошенно и покинул больницу. Он уезжал, никого не замечая, ни журналистов, ни фанатов, ни знакомых. Внутри разрасталась пустота. Он сжимал пальцы в попытке задавить ноющее чувство.
Ее бабушка права, он не смеет к ней приближаться, ему нужно положить конец этому безумию, иначе…
А что иначе?! Все, что можно, вернее, все, что нельзя, он уже сделал. Маркус усмехнулся, сглатывая ком, в эту минуту он принял решение, которое лучше было бы исполнить, если дабы не загреметь в психушку или тюрьму. Он ведь не в состоянии себя контролировать, и однажды просто – напросто убьет ее, а без нее и ему вилы.
Пусть не с ним, пусть где-то там, но главное – она есть, главное – она живет, дышит.
Приехав домой, он сразу же позвонил Белле, которая была также его адвокатом, и попросил подготовить документы на развод.
Все эти дни он игнорировал их с матерью звонки и визиты. Он не слышал, что ему говорили, их упреки ничего для него не значили, он сам был себе упреком. А потому абсолютно без эмоций выслушал обличительный спич матери.
– Я не верю, что воспитала такое чудовище, как ты! Откуда в тебе такая жестокость?! Я не понимаю, Маркус, не понимаю. Никогда не прощу тебе этого зверства! Никогда! Она ведь – мать твоего сына! Она ведь человек, в конце концов! – рыдала мать.
Вспоминая все слова, все слезы и скандалы, он видел только один-единственный выход -отпустить Анну. Он должен убрать ее из своей жизни, вместе им никак, они разлагаются, они давно уже умерли, но ради сына нужно было сохранить хоть что-то, хотя это было невыносимо. Все в нем, противилось, когда он смотрел на документы о разводе.
Но, тем не менее, втянув с шумом воздух, рука медленно коснулась бумаги, дрогнула, а потом резко вывела пару букв, оставляя роспись, разрывая и ставя точку в мести, в ненависти, в их отношениях, в совместной жизни и в любви, которой по сути и не было. Маркус опустил лицо в ладони, перед глазами все расплывалось, но свою подпись он видел отчетливо. Смотрел на нее и медленно отпускал, прощался. Перед глазами проносились три года, и хотелось лезть на стены.
– Вот и все, Эни! Прощай…
Спустя месяцы беспроглядной тьмы, постоянной борьбы с собой, со своей ломкой по ней, болью и любовью, легче не стало. Каждый день он искал ее призрачный след, проклиная все на свете за этот порочный круг, за эту дорогу в никуда. Жить, чтобы каждую минуту умирать, может ли такое быть?! Оказывается, может!
И вот сегодня, когда увидел ее, все в нем словно ожило и в то же время умерло. Он не знал, что дальше, не знал, что делать. Сердце выскакивало из груди, он не мог смотреть на нее, это была она и не она. Раздавленная, сломанная женщина. Больше не было той девочки, и все его существо скорбело от потери.
Она пришла, чтобы просить – снова унижалась, а у него все разрывалось от боли, что ничего уже не вернешь, что никогда больше не будет, как прежде.
Он не мог позволить ей видеться с сыном. Это было заключительным аккордом его мести, да и его ребенку уже достаточно потрясений. К тому же Маркус не хотел, чтобы его сына тыкали носом в позорную правду о матери. А то, что его будут тыкать, Беркет даже не сомневался! Он не хотел, чтобы его сын страдал от этих нападок в силу любви к матери, это, в любом случае, будет неприятно, но не так больно, если он не будет ее знать. Однако, вычеркнуть оказалось не так просто.
Как только ему начинало казаться, что вот еще чуть-чуть и он сможет дышать без боли, пресса, фанаты расцарапывали поджившие раны. Ковырялись в его душе грязными руками, смакуя подробности, унижая его бывшую жену, закидывая камнями. Маркус ненавидил их за это, но в то же время понимал, что сам подал пример, показав, что можно вытирать об нее ноги. Только каждый такой выпад в ее сторону, бил по нему, словно это на него накинулась стайка гиен, разрывая на куски.
Наверное, он бы погряз в это удушающем сплине, но от мыслей отвлек телефонный звонок. Зачем-то звонил Райли.
– Что хотел? – раздраженно ответил Маркус.
– Хотел сообщить, что все в порядке с ней, – услышал он резкий голос и не понял, о чем речь.
– С кем? – все еще прибывая в своих мыслях, непонимающе спросил Маркус.
– С Анной, Маркус, ты ведь сам просил проследить, как она доберется до отеля. – раздраженно пояснил ему мужчина.
Маркусу показалось, что он как-то странно тараторит, а потому уточнил:
– Ты точно уверен, что все в порядке?
– Конечно, – услышал он твердый ответ и, хотя Маркуса гложило какое-то странное чувство, он отмахнулся от него и быстро закончил разговор.
