Маргарита Петровна с ужасом и беспокойством посмотрела на внучку, но Анна была невозмутима. Окинув толпу холодным взглядом, она громко сказала, прежде чем сесть в машину:
– Если кто-то из вас без греха, первым киньте в меня камень!
Аня стойко выносила оскорбления людей. Ее уже это не задевало, ей и не такое приходилось терпеть. В конце концов, ее втоптал в грязь человек, которого она боготворила. Разве может быть что-то хуже?
Оказалось, может. Маркус лишил ее самого дорогого. Забрал ее малыша, ее кровиночку, ее радость, то – единственное, ради чего она жила и до сих пор живет.
О, она ненавидела его всей душой и теперь жалела, что не убила в ту ночь. Сердце разрывалось от бессилия. Она металась, как зверь, запертый в клетке, пытаясь хоть что-то придумать, найти хоть какую-то возможность вернуть сына. Но не было ни одной!
У нее не было ни денег, ни связей и друзей не осталось. Она была, как прокаженная. Только бабушка, как и всегда, была на ее стороне и верила безоговорочно. Аня не видела выхода, кроме как вновь унижаться и просить. Она была готова на все, лишь бы быть рядом со своим ребенком или хотя бы видеть его раз в месяц. Пока дышит, она будет бороться за своего сына.
Сейчас ей нужна была хотя бы маленькая весточка о Мэтти. Она изнемогала от неизвестности и беспокойства. Как ее малыш?! Ведь он все слышал в ту ночь, он ждет маму, он боится посторонних людей. Поэтому она позвонила Мэгги.
– Здравствуй, Меган! – взволновано начала Аня.
– Здравствуй, Анна! – услышала она холодный ответ бывшей свекрови.
– Как Мэтти? – задала она главный вопрос.
– Нормально, если это возможно в подобной ситуации, – женщина тяжело вздохнула, а Аня закрыла рот ладонью, чтобы та не слышала ее рыданий.
– Анна, я понимаю твои страдания…
– Ничего вы не понимаете! – воскликнула с надрывом девушка. – Никто из вас ничего не понимает! Никто не понимает, что, в первую очередь, страдает мой ребенок! Господи, я ненавижу твоего сына, Мэгги, ненавижу! Это же его сын, как он может быть так жесток со своим ребенком, как?
– Ты ошибаешься, Анна, думая, что я не понимаю, – услышала она такой же сдавленный рыданиями ответ. – Ты думаешь, мне легко? Ты моему ребенку всю душу наизнанку вывернула, ты довела его до безумия! Если ты не виновна, почему молчала все это время?
– Почему молчала? Вы не понимаете, что ли? Господи, да что я могла?! Что я могу, куда мне против него! Я молчала, потому что любое мое слово было бы извращенно, я боялась, что случится то, что произошло сейчас! Я держалась за призрачную надежду, что все наладится! Бороться, говорите?! Так давайте, бросьте же вызов своему сыну и верните внуку его мать! Но вы же этого не сделаете?! Вспомните, что такое бедность, и вспомните время, когда ваш муж умирал! У меня так же, как и у вас не было ни единой возможности.
В трубке послышались всхлипы, а потом Мэгги сдавленно прошептала:
– Не сделаю, ты права, Анна! Я так же, как и ты, бессильна, иначе лишусь и внука, и сына – таков его ультиматум. Я не верю тебе, Анна, я знаю, что Маркус не совершил бы такое просто так. Но, как мать, я скорблю вместе с тобой, ибо я против того, чтобы Мэтт был втянут в ваши дрязги. Знаешь, ты спросила, что бы я сделала на твоем месте? Так вот я бы ради сына не ворошила это гнездо, не травмировала бы его сильнее. Я бы ушла, позволила бы времени расставить все по своим местам.
– Вот как?
– Да, Анна.
– Скажи Мэтти, что я люблю его.
– Если бы ты любила, ты бы не предала своего мужа, зная, чем это кончится!
Аню захлестнула боль, в трубке же послышались гудки.
Аня села на кровать и долго смотрела в одну точку, пытаясь собрать себя по кусочкам, но ничего не получалось. В комнату зашла бабушка, села рядом, взяла за руку:
– Анют, может, покушаешь немного, детка?
– Бабуль?
– М?
– Помнишь, ты говорила, что это удивительно, что я осталась чистым и жизнерадостным человеком, после смерти мамы? Думаю, это было неправильно, и жизнь решила внести коррективы, – отрешенно проговорила девушка, глядя в пустоту.
– Нюр, прекрати…
– Я ведь пыталась найти, кто это все подстроил! Хотела выяснить на этой чертовой вечеринке, купила диктофон, чтобы записать разговор, но потерпела полное фиаско. Я думала, что это Сэм, он меня ненавидел с первого дня, но это, однозначно, был не он, иначе он был бы уже удовлетворен, а он просто грязно воспользовался ситуацией. Боже, бабушка, какие же люди жестокие! Я так устала, не могу больше, жить не хочется… – прошептала Аня, повергая женщину в ужас. Маргарита Петровна схватила ее за плечи и затрясла.
– Не смей даже! Даже не вздумай, поняла меня?! – яростно вскричала она, глядя в пустые глаза внучки.
– Кажется, он меня сломал… Знаешь, как я его любила?! Больше жизни. Даже, когда унижал, когда изменял, жалела его, понимала… А сейчас чувствую, как все умирает у меня внутри. Господи, бабушка, помоги мне, что мне делать?! – прорыдала Аня. Маргарита Петровна тоже рыдала, укачивая внучку, как маленькую.
– Жить. Просто живи. Каждому воздастся по делам его.
И она жила. Ее держал Мэтт. Она должна была сделать хоть что-то.
