Аня раздраженно откинулась на кровать и зашвырнула телефон обратно под подушку. Спать уже не хотелось, но и вставать она тоже не торопилась, выходной ведь. Так Аня и лежала, обводя задумчивым взглядом спальню в стиле модерн. Ночники на изогнутых ножках, кокетливый пуфик, громоздкая люстра, утонченный цвет. Красиво, шикарно, но для нее слишком пафосно и неестественно. Все в этой комнате было не ее, хоть она и пыталась внести в нее крупицу себя. Бесполезно, слишком холодно и неуютно, но кого это интересовало? Поначалу она бунтовала, игнорируя сей щедрый презент, однако парочка дней в общежитии убедила ее в неразумности собственных действий. Всем вдруг срочно что-то понадобилось от ее скромной персоны. В академии ей тоже проходу не давали, даже преподаватели косо поглядывали. Пару раз наведывались журналисты в надежде на очередную сенсанцию. В тот момент Аня даже была рада «шкафу», который стал ее неизменным спутником и шофером, хотя и раздражало его присутствие невероятно. Слава богу, спустя месяц он исчез за ненадобностью. Все успокоились и стали жить дальше, забывая невероятный эпизод, когда Маркус Беркет приехал прямо к порогу их универа. Никто и не подозревал, что почти каждый вечер известный футболист посвящает ей, если только он не на очередном матче или еще каком-то важном мероприятии. Этот факт тоже стал важным в решении жить в этой чертовой квартире, потому как в общежитии не получалось общаться без свидетелей. Далось ей это решение тяжело, но жить под прицелом сотен взглядов было еще тяжелее, и она переехала в пентхаус площадью сто пятьдесят квадратных метров на Кутузовском. Панорамные окна, потрясающие виды на три стороны… Голова кружилась от этого великолепия и ужаса. Теперь у нее вдруг появилась недвижимость в два с половиной миллиона долларов. И что ей с этим делать?! Девчонки просто рты пооткрывали, когда помогали ей переезжать. Она и сама в шоке была от такого размаха, о чем и сообщила Маркусу, но получила довольно ироничный ответ:
– Дорогая, мисс Гончарова, к сожалению, должен Вас огорчить, но Вы подцепили не очередного студентика, а… о, кошмар, миллионера, мать его! А они к превеликой Вашей скорби, как правило, не делают скромных подарков!
Ей оставалось только фыркнуть. Это уж, точно! Только вот слово «подцепили» больно царапнуло.
Обживать сие нескромное подношение получалось как-то не очень хорошо. Вот, что ей одной делать в этой гигантской квартире? Часто она приглашала подруг, так как тишина сводила ее с ума. К счастью, времени в квартире она проводит не так уж и много: учеба, работа. Да, она продолжала работать, за что Оксана назвала ее упрямой ослицей и чокнутой идиоткой. Возможно, так оно и есть. Какая девушка будет продолжать работать в захудалой больничке по вечерам, имея в кармане карту премиум – класса с четвертью миллиона долларов на счете? Только такая ненормальная, как она. Но дело было не в том, что у нее гордости через край. Просто Аня не была уверенна в завтрашнем дне. Маркус ведь мог без особых заморочек выкинуть ее из своей жизни и из этой квартиры, а такую удобную во всех смыслах работу она уже вряд ли нашла бы. В общем, жила она, словно на пороховой бочке, каждую секунду ожидая, что все закончится. Да и как иначе? Не было ни гарантий, ни обязательств, ни покоя.
Каждую ночь Аня лежала подолгу и думала, где Маркус и с кем. И хотя никаких слухов и намеков на то, что у него есть другие женщины не было, она все равно продолжала сходить с ума. Неопределенность выматывала, да и мало Ане стало просто быть рядом, хотелось, чтобы этот мужчина весь принадлежал ей, хотелось быть на равных, чтобы он не прятал ее ото всех, как какой-то стыдненький секрет.
Обнадеживало лишь то, что Рождество и рождественские каникулы Маркус обещал провести с ней. Да что там обнадеживало?! Аня была счастлива, отсчитывала каждую минуту до этого события.
Семь дней. Только он и она. Боже, не умереть бы от нетерпения, она так соскучилась. Последние две недели они лишь переписывались. У Маркуса были важные игры и напряженные тренировки. Ане же ничего иного не оставалась, как смотреть матчи с его участием. Замена, конечно, неравнозначная, но и здесь эмоций хватало. Аня до дрожи переживала во время атак противников, хоть Маркус и виртуозно их обходил, она все равно подмечала каждый нанесенный ему удар: то в голень, то в корпус, то в колено. Аня морщилась вместе с Маркусом, сердце вздрагивало, и ей хотелось убить того, кто придумал этот спорт. Вот, что значит – любить. Будешь каждую морщинку на лице любимого замечать, не говоря уже о боли.
От размышлений ее отвлекла очередная трель телефона. На дисплее высвечивается «козень», настроение трансформируется из раздраженного в радостное.
– Оксанка, привет! – улыбается Аня.
– Хай, красотка! Как дела? – слышит она энергичный голос подруги.
– Хорошо, а ты чего в такую рань подскочила?
– Какая рань, мать? На время то глянь, обед уже, – воскликнула она. Аня перевела взгляд на часы и присвистнула. Был уже первый час.
–Ну, даешь, соня! – пожурила ее подруга. – Что делать собираешься?
