Андрей вызвался проводить до дома, и она не стала отказываться, хоть и понимала, что поступает неправильно и по отношению к Андрею, и к себе, и даже к этой блудливой скотине.
– Анют, что-то случилось? – спросил Андрей, когда они вышли из такси.
– С чего ты взял, все прекрасно, – холодно улыбнулась Аня, останавливаясь перед домом, она уже начала трезветь.
– Я же вижу, – подошел он почти вплотную и обдал горячим дыханием. Ее затрясло, ощущение было странным и неприятным, но она отмахнулась от него. Ее вдруг захотелось все же сравнить, но было страшно разрушать даже те малые крохи, что остались. В конце концов, кому нужна эта глупость? Только ей будет хуже.
– И что же ты видишь? – прошептала она. Но вместо ответа его губы прижались к ее, чужой язык так медленно и нежно проник в рот, что она на мгновение задохнулась, а после поняла, что ничего не чувствует, все – не то.
Но осмыслить до конца происходящее не удалось, Андрея вдруг резко оторвало от нее, и она, словно в замедленной съемке, смотрела, как он падает. Тут же рядом с ним возникла высокая черная тень и со всей силы ударила в живот, а потом еще и еще. Аню накрыл ужас, не понимая, что делает, она кинулась к Андрею, пытаясь помочь.
– Прекратите, что вы делает?! – истошно закричала, хватая нападающего за плечо, но через секунду лицо обожгла резкая боль от удара локтем. Она была отброшена в сторону, как тряпка. Не чувствуя боли, Аня вскочила на ноги и снова попыталась остановить этот кошмар, но застыла в нескольких шагах от драки, когда черные глаза обожгли огнем ярости.
– В машину села, быстро! – любимый голос звенел от гнева. Его тело работало, как машина: он безжалостные наносил удары ногами, а потом поднял Андрея, как мешок, встряхнул и нанес удар кулаком в челюсть, в живот. Еще и еще…
– Прекрати, прошу, не надо! – визжала она, хватая его, но он, будто не слышал ее, продолжая безжалостно бить уже бесчувственного парня.
– Пожалуйста! – прорыдала она, оседая рядом с Андреем. Снег окрасила его алая кровь, ударов больше не было.
– Вставай! – прорычал зверь, прожигая ее диким взглядом.
– Оставь нас. Боже, ты с ума сошел! – тихо прошептала она сквозь слезы, не замечая, как его лицо приобретает пепельный оттенок.
Острая боль, в глазах потемнело. Он схватил ее за волосы, поднял на ноги и потащил к машине.
– Не трогай меня! Не смей, убери свои грязные руки! – кричала она, вырываясь, пиная его.
– Заткнись! – дернул он еще сильнее и швырнул ее в машину, она вскрикнула от боли, ударившись головой. Через секунду он запрыгнул на водительское сидение и резко нажал на газ, машина рванула, унося их. Город стремительно проносился мимо, машина с каждой секундой набирала бешеную скорость. Аню трясло, как в лихорадке от шока, от страха и ужаса. Она боялась даже взглянуть на Маркуса, но и вперед смотреть было тоже страшно. Это было безумие, что-то запредельное, игра со смертью, все чувства были обострены, инстинкты вопили. Она зажмурила глаза, зубы стучали. В голове проносился калейдоскоп картинок его безумства.
Господи, Андрей, бедный Андрей! Аня вытащила телефон и позвонила в «скорую».
– Пожалуйста… помогите… муж…чина избит… лежит на Кутузовском проспекте, дом восемнадцать, да… – договорить не получилось, машина резко затормозила, сильная рука вырывала телефон из ее холодных, трясущихся пальцев.
Через минуту телефон был выкинут в окно. Аня рванулась, чтобы выскочить из машины. Безумное лицо Маркуса вызывало ужас, но он резким движением руки схватил ее за воротник шубы и дернул на себя.
– Сядь на место! – процедил он приказным тоном. Его жесткие пальцы обхватили ее скулы и сдавили так, что она поморщилась от боли. – Что, не нравится? – вкрадчиво поинтересовался он.
– Убери свои руки! Не смей меня трогать! – отчаянно прошептала она.
– А кто тебя смеет трогать? Тот кусок дерьма? – побледнел он, сильнее сдавливая ее лицо. Она закрыла глаза и отвернулась, но он резко повернул ее обратно. – На меня смотри, бл*дь! Сучка, думала меня надуть, да?! – прорычал, а ее заколотило от страха.
Она мотала головой, рыдала, захлебываясь слезами. Он же, не обращая внимание на эту истерику, схватил ее за волосы и впился в ее рот, кусая губы до крови, наказывая ее.
На рецепторах осел металический привкус крови, но Маркусу было все равно: он продолжал насиловать ее рот, намеренно причиняя боль.
– Мне больно! Прекрати! – прохрипела она. Но он лишь жестко усмехнулся, его язык скользнул по ее щеке, потом по шее, горячая рука накрыла колено и медленно двинулась вверх, обжигая через нейлон чулок.
– Больно, да?! – горячо прошептал он ей на ухо, слегка прикусывая. – Пидор тот, нежнее? – голос звенел от злости, рука скользила по ноге, медленно поглаживая. Он укусил ее за шею, затем облизал и втянул в себя кожу, оставляя засос.
