Пока Оксана пребывала в шоке от такого поворота событий, к ним тут же подлетел администратор, интересуясь конкретными пожеланиями. Было только одно – пустить по ветру деньги Маркуса Беркета, чтобы хоть как-то реанимировать свое эго. Пусть мерзко, пусть грязно, пусть с чувством, будто она – шлюха, продающей свое тело за ништяки, но зато не эта расползающаяся внутри пустота.
Через несколько часов подруги вылезли из салона довольные, ухоженные и пьяные. В процессе наведения красоты было выпито несколько бутылок Моет Шандона, что изрядно подняло настроение, а результаты трудов первоклассных мастеров и вовсе сделали девушек счастливыми. Раньше Аня не верила, что косметические процедуры что–то меняют во внешности, но теперь видела в зеркале совершенно другое лицо: более яркое и цветущее, все достоинства которого были подчеркнуты. Маникюр, педикюр, уход за лицом и телом, услуги визажиста – все это придало лоск и ухоженный вид.
А дальше понеслось, словно в танце. Практичность и элегантность от Шанель, романтика и шарм от Диор, роскошь и экзотика от Гуччи и, конечно, сексуальность от Версаче. Облегающие ткани и глубокие декольте, наряды, демонстрирующие ее длинные ноги и открывающие спину. Узкие брюки, мини-юбки, корсеты, чулки и, конечно же, нижнее белье. Она хотела интриговать, хотела возбуждать, хотела притягивать. А если быть честной, то больше всего хотела соответствовать. Быть на одном уровне с женщинами из его мира – той, о которой хочется кричать, а не прятать. Сейчас ей не было стыдно, ей было слишком плохо.
Аня смотрела на кучу фирменных пакетов в своих руках и задавалась вопросом: неужели достаточно тряпки, чтобы падали к твоим ногам? Она хотела это знать и узнает. Сколько можно быть наседкой, которая всегда будет ждать и принимать его любого?
Нагруженные кучей пакетов ближе к ночи девушки прибыли в Анину квартиру. Оксана побоялась оставлять подругу в таком состоянии. И была права: Аня сама не знала, что сделает в следующую секунду. Чтобы забыться решили пить, точнее, решила Оксана, а Аня лишь безразлично согласилась. После оглушительной эйфории настало какое-то глухое разочарование, сожаление и пустота.
В самый разгар их попойки зазвонил ее телефон, Аня ответила, не глядя. Она и подумать не могла, что он станет позвонить. Поэтому, когда раздался его голос, растерялась и сбросила звонок.
Слишком страшно было услышать это очевидное, унизительное «прощай».
«Нет, не сейчас, не готова, не хочу! Да и зачем что-то говорить, все ведь и так ясно. Пусть лучше исчезнет, как тогда. Или что, решил уважение проявить? Да пошел ты, козел! Не о чем нам с тобой говорить!» – это была пьяная истерика. Безумная, болезненная, на грани смеха и слез. Телефон продолжал звонить, усиливая раздражение и отчаянье. Истерика прекратилась только под утро, когда девушки осушили две бутылки мартини и забылись мертвецки-пьяным сном под трель Аниного телефона.
Следующий день, а точнее, вечер встретил их немилосердно, но Аня даже была рада: физическая боль притупляла ту, что разрывала где-то в районе груди.
На телефоне куча пропущенных звонков и столько же сообщений, но она удалила их, не читая. Слез не было, был холод и пустота, хотелось снова забыться. Ревность, горечь и боль отравляли своим ядом.
Аня действовала, словно робот: душ, макияж, прическа, черный кружевной корсет, трусики в тон и телесного цвета чулки. Коротенькое, черное платье от Версаче, со вставками из сетки у груди и пупка, едва прикрывающее резинку чулок, кожаные ботфорты на высоком каблуке. Аня довершила свой образ шикарной шубкой из соболя от Фенди. Когда Оксана увидела ее во всей красе, то чуть в обморок не упала.
– Ань, я просто в ахере! Ты великолепна, детка. Да эта Мейсон – просто тухлая вобла по сравнению с тобой! – восторгалась подруга, пытаясь ее поддержать.
Аня усмехнулась и благодарно кивнула, однако легче от столь лестной оценки не стало. Выбрал –то он «тухлую воблу», а не ее.
Через полчаса Аня на такси отправилась в клуб к однокурсникам; забываться, лечить втоптанную гордость, приводить себя в чувство.
На входе ее встретил Андрей. Когда он ее увидел, то присвистнул, глаза восхищенно загорелись.
– Ты невероятна!
Аня невесело улыбнулась и прошла внутрь. Отношения с Андреем, несмотря ни на что, оставались дружескими: они всегда были вместе в университете, часто болтали по телефону и иногда даже гуляли. Им было легко вместе, он был ее тихой гаванью и отдушиной, после бури под названием Маркус Беркет. Однако сейчас Аня посмотрела на него, как на мужчину, пытаясь решить для себя что-то, но так и не смогла. Весь вечер она пила, танцевала, ловила на себе раздевающие взгляды мужчин. Она не стеснялась быть сексуальной, но только один взгляд мог заставить ее дрожать. Это бесило и причиняло боль, она хотела вырвать эту проклятую зависимость.
Ближе к трем ночи пьяная она засобиралась домой, чувствуя, что с нее хватит. Эти жалкие попытки забыться бесполезны.
