Наобнимавшись вдоволь, они, наконец, взглянули друг другу в глаза, и оба зарделись румянцем смущения, разве что Ирнан покраснел гуще девушки и смущён был куда больше, ведь в его воображении он рисовал себе совершенно другой образ, далёкий от того, что он видел перед собой сейчас. Его разум был просто не способен изобразить настолько красивую девушку. Длинные серебристые волосы, увенчанные небольшой диадемой, глаза-озёра и бледноватая, прозрачная кожа – всё это поразило чувства и мысли юноши одним точным ударом амурной стрелы, которая, впрочем, уже давно вонзилась в его большое сердце.
– Крошка Ави… – с придыханием проговорил Хостибиус, смотря на объект своего воздыхания из-под густых светлых ресниц, нависающих над лучистыми голубыми глазами.
– Ирнан Хостибиус, – растянулась в нежной улыбке Авилэн, и Ирнан будто стеснился этой официальности. Они ведь так долго знают друг друга, к чему эти фамилии? Но Авилэн и сама не могла совладать с собой – она просто была не способна открыто проявлять свои чувства при людях, держа свой образ благовоспитанной и манерной принцессы.
Впрочем, это не помешало им вскоре после обеда уединиться в комнате отдыха, обитой бархатом, на небольшой оттоманке, и проговорить друг с другом почти весь день и вечер о былом, настоящем и будущем.
– Что ж, доброй ночи, – ласково улыбнулась Авилэн, когда они стояли у двери в её спальню и прощались друг с другом до следующего утра.
– Доброй, – кротко кивнул Ирнан, глядя на Авилэн, такую величественную и гордую, исподлобья и не смея подойти к ней хоть на шаг.
Авилэн, заметив смущение юноши, неожиданно обхватила его лицо ладонями, склонила юношу к себе и припала губами к его разгорячённому широкому лбу. Ирнана словно одёрнуло, он выпрямился во весь рост, залился густой краской и забыл, как дышать. Девушка издала короткий лёгкий смешок и помахала ему рукой.
– До утра! – нежно обронила она и скрылась за дверьми спальни.
Ирнан стоял, как вкопанный, и не мог поверить тому, что только что с ним произошло. За всё время их беседы Авилэн казалась ему какой-то отчуждённой и холодной, но этот поцелуй, слабое касание губ, переубедило его в равнодушии подруги и заставило сердце воспылать. Он ушёл в свою комнату и чувствовал, будто летит, окрылённый счастьем. Бредящий теперь только этим поцелуем, он не заметил, как из-за угла, на полоске лунного света, зловеще растянулась чья-то тень…
Глава 2. Призрак
Авилэн закрыла дверь и прижалась к деревянной поверхности спиной, испустив долгий судорожный вздох и прикрыв подрагивающие веки. Нежная и немного кокетливая улыбка тут же исчезла с её губ, а на лице изобразилась настоящая мука.
– Что ты творишь?! – оскалилась на саму себя Авилэн, опустившись на пол и обхватив опущенную голову руками.
Чёртово проклятие… почему она забыла о нём в такой важный момент? Радость от приезда старого друга предоставила девушке непозволительную роскошь: забыть о накопившихся проблемах и расслабиться в компании Ирнана, разрешая себе хотя бы на пару часов побыть той, кем она когда-то была – задорной девчушкой со звонким смехом и весёлыми, не подёрнутыми печалью, глазами. Теперь же, когда она допустила подобную оплошность, юноше точно грозила беда. И Авилэн даже боялась представить себе, какой масштабности. Ведь Ирнан значил для неё намного больше, чем погибший принц. И немного меньше, чем ушедший Призрак…
Призрак…
Где он сейчас? Чем занимается? Какие истории он теперь мог бы ей рассказать? Какие слова он нашёл бы, чтобы поддержать её в этой непростой ситуации? Авилэн никогда ещё не чувствовала настолько острую необходимость в его присутствии, в его бархатном голосе. Но, как и обычно, на свои мольбы, зовы она не слышала ответа. Неужели пора просто забыть обо всём, что было? Опустившись в постель, принцесса долго не могла заставить себя заснуть: мрачные мысли теперь уже не только о Призраке, но и об Ирнане, не давали покоя, заставляя сердце предательски быстро стучать и не позволяя, тем самым, успокоиться и мирно погрузиться в сон.
Бесцельно пролежав в кровати два часа, Авилэн, уже не в силах созерцать крахмально-белый потолок с роскошной лепниной, поднялась с постели, накинула поверх тонкой ночной сорочки шерстяную накидку, и, захватив керосиновый фонарь, направилась вниз, в место, которое не посещала больше полугода, с тех самых пор, как осознала, что звать Духа бесполезно.
