— А ты можешь быть полностью уверена в том, чего этот другой хочет? Часто люди скрывают свои истинные мечты и желания, демонстрируя то, что от них ожидают. Только человеческое существо плевать хотело на правила. Индивидуальность прорастает, как цветы сквозь асфальт, и истинное желание томится в закромах души. Так что самое верное — заниматься собой и своими желаниями, а не лезть к другим со своим «добром». Ты когда-нибудь замечала, кто охотнее всего дает советы? Несчастный учит других, как быть счастливым. Больной — как сохранить и укрепить здоровье. Бедный со знанием дела рассказывает, как разбогатеть. Ничего не понимающий в искусстве обожает критиковать творчество других, будучи абсолютно уверен в собственной правоте. Если хочешь повторить их судьбу — слушай советы и действуй, согласно их пожеланиям. Богатый, здоровый и счастливый советов, как правило, не дает. Он даже не задумывается над тем, что можно к кому-то приставать со своими нравоучениями. Он просто живет со своим счастьем. Все так просто. Забота хороша лишь тогда, когда тебя об этом просят. Во всех остальных случаях это насилие и навязывание своего мнения. С чего ты взяла, что оно правильное и кто-то в нем нуждается? Ты считаешь себя умнее других?
— Нет, ну…
— Так вот и надо заниматься собой. Каждый человек — это отдельная планета со своими традициями, законами и порядком. И ты, между прочим, не исключение. Вот и представь, что ты бросаешь свою планету и мчишься на чужую, насаждая там свои законы. В это время твоя собственная планета приходит в запустение и гибнет.
— Но я особенно никуда и не лезла. Я о муже заботилась. Он же во мне нуждался.
— Он нуждался в веселом и интересном товарище, собеседнике, с которым нескучно. В личности, у которой можно научиться чему-то новому. Сексуальной подруге и озорной девчонке, спасающей синюю птицу. А что он получил? Вторую маму, опекающую его. Скукота! Если человек будет растрачивать себя на других, то кто же позаботится о нем самом?
— Другие, наверное, — предположила я, но уже с меньшей уверенностью.
— Откуда им знать, в чем ты нуждаешься? Зачем нужно все так запутывать, чтобы потом самому оказаться в ловушке? Не лучше ли, чтобы каждый заботился о себе? Тогда не придется ждать, чтобы кто-то угадал и исполнил твою мечту. Исполни ее сам и будь счастлив.
— А как же немощные, больные и маленькие дети? Разве они могут о себе позаботиться?
— Ребенок известит о своем желании громким криком, немощный и больной попросят помощи. Поверь, счастливые люди болеют редко и так же редко прибывают в немощи.
— Ну и ладно, раз мое добро никому не надо. Пусть я буду эгоисткой, но хочу, желаю всем сердцем быть красивой сейчас и немедленно! — я зажмурилась, боясь того, что со мной может произойти.
— Что-то в этом роде я и ожидал, — захихикал мой провожатый.
Я почувствовала, как мой центр тяжести неожиданно сместился. Слышать ехидные намеки не хотелось, и я поспешила к зеркалу, чтобы все увидеть своими глазами. Обновленное тело произвело на меня большое впечатление. Некоторые отдельные места — очень большое… Хотя какое может быть тело у того, кто некоторое время назад с ним расстался. Тем не менее то, что отражалось в зеркале, было потрясающим.
— Если бы при жизни я была такой, — стараясь рассмотреть пятую точку.
— Ты и была такой, только не замечала, может, не хотела замечать. Жить гусеницей проще, чем бабочкой.
Я была не согласна, но спорить не стала. Красота накладывала некоторые правила поведения.
— Или наоборот, — не унимался Он. — Благодаря поступкам можно разглядеть красоту.
Обидно уходить в небытие, оставаясь в памяти близких некрасивой. Очень хотелось продемонстрировать мое новое приобретение. Интересно, что сказала бы Ирка, увидев меня в новом образе.
* * *
Она сидела на лавочке в сквере и ела мороженое. Сколько помню, она всегда обожала эскимо на палочке. Я же любила пломбир в вафельном стаканчике. Тонкий слой шоколада быстро таял, пропуская сквозь образовывающиеся трещинки белые сладкие капли. Стараясь не пропустить их падения на нарядную юбку, Ирка внимательно следила за самыми большими и опасными. Занятие требовало сосредоточенности, поэтому она не слишком обращала внимание на то, что происходит вокруг.
Я подошла и присела на противоположный край скамейки. Она повернула голову и недовольно глянула в мою сторону. Было понятно, что внимание ей неприятно. Особенно во время поедания капризного лакомства. Да Бог с ним, с мороженым! Получалось, что она меня видит. Видит, но не узнает. Обидно…
Мой сопровождающий стоял рядом. Наблюдал за происходящим, но от комментариев пока воздерживался. Я вопросительно посмотрела на него. По выражению лица поняла, что такое возможно. Интересно, могла ли она меня слышать?
— Привет, — чувствовала, как от волнения дрожит голос.
Ирка посмотрела на меня более внимательно. В это время большая капля сладкой жидкости приземлилась аккурат на ее юбку. На этот раз в ее взгляде, обращенном на меня, читалось явное раздражение.
— Здравствуй. Мы знакомы?
