Не слишком понимая, чем могу помочь, я все же согласилась. Мы шли знакомой дорогой в еще недавний мой дом. Мне всегда нравилось ходить этой улицей. Она была малолюдной, больше похожей на сквер. По обе ее стороны росли высокие деревья, защищая от жгучего солнца летом и даря ощущение сказки зимой. Теперь я вернулась на нее в другом качестве, брела, получая невероятное удовольствие. Еще я заметила, что стояло лето, тогда как ушла я глубокой осенью. Куда исчезли зима с весной? Нужно будет об этом спросить. Оглянувшись, увидела, что спутник мой исчез, предоставив мне возможность погрузиться в приятные воспоминания. Может быть, больше такой возможности у меня не будет. Однако от этого не было больно. Разбираясь со своими эмоциями, я совершенно забыла про Ирку, которая еле поспевала за мной. Лицо ее было бледным, в глазах читался страх. Ей было непонятно, как незнакомая женщина, не зная адреса, безошибочно идет к дому.
Открывая знакомую дверь собственными ключами, Ирка рассказывала о каких-то семейных проблемах и недопонимании с супругом. Жаловалась, что он изменился после свадьбы и почти перестал ее замечать. Мне же было любопытно, как бы я смогла отреагировать на подобные откровения, будь немного живее. Сейчас она вызывала лишь сочувствие. От предложенного чая я отказалась. С тех пор как себя помню в новой жизни, во рту не было ни крошки. Лучше бы так было в той, прежней, когда есть и худеть хотелось одновременно. Внезапно я поняла, что свое новое состояние воспринимала как жизнь. Это была уже немного другая жизнь. Я все так же чувствовала, видела и могла существовать среди людей и отдельно от них. Смерть — это одна из сторон жизни. Снова почувствовала горячую волну внутри себя. Она возникала всегда, когда ответ был правильным.
* * *
Ирка усадила меня в кресло, расположившись на диване напротив. Разговор снова перешел в русло семейных проблем. Я же чувствовала, что ее тревожит другое. Торопить не хотелось. Надеялась, что сама заговорит о том, что волнует на самом деле.
Разговор действительно постепенно перешел к волнующей теме.
— Вы понимаете, он постоянно говорит о ней. Даже меня сравнивает. А какое между нами может быть сравнение! Нет, ничего плохого я сказать о ней не могу. Средненькая, скучненькая. Таких миллионы. Вы понимаете, он ей не пара. Мы сразу, как только друг друга увидели, влюбились, как в первый раз. Но я сопротивлялась своим чувствам. Знаете, воспитана хорошо, да и правило «не брать чужого» неплохо усвоила. Только разве любви можно долго сопротивляться? К тому же он так умеет ухаживать, — она закатила глаза к потолку, давая понять, что испытывает блаженство от одних только воспоминаний. — Но у меня была совесть не на месте, так я переживала за подругу. У меня таких, как он, могло быть сколько угодно. Для нее же — единственная надежда. Но после долгой осады мои бастионы пали. Любовь безумная, не передать словами. Только он вечно на часы смотрел. Думаете, это приятно, когда твой мужчина смотрит на часы, а потом бежит домой к этой. Я как представляла, что он каждое утро сидит с ней рядом, ест, чай с ней пьет, так аж дыхание перехватывало. Такая во мне обида разгоралась, что я сама чуть в ней не сгорела. Разве же это справедливо, чтобы он жил с этой серостью, тогда как моя жизнь — сплошное страдание, — прервав монолог, она смотрела на меня, ища понимания.
Бедная, как же мне было ее жаль. Она все еще ревнует, даже когда меня больше нет.
— Но дело даже не в этом. Я рассказала вам все, как предысторию. Чтобы было понятнее. Теперь он каждый день талдычит о ней, ее привычках, характере, ее супах и, что самое смешное, о красоте. Видели бы вы эту красавицу. Как думаете, уж не навел ли кто порчу? Люди же такие завистливые до чужого счастья. Не поверите, хотела даже пойти к бабке, чтобы беду отвела, а тут вы. Само проведение мне вас послало.
Она лгала. А может, это была ее правда. Или фантазии, в которые поверила. Только разговаривать мне расхотелось. Замешкалась только потому, что не могла решить, выйти мне через дверь, как все нормальные люди, или исчезнуть, оставив неизгладимое впечатление на слабую человеческую психику. Не испытывая ни злости, ни обиды, проучить все же хотелось.
— Подвинься маленько, — услышала я рядом с собой.
Мой провожатый, появившийся, как всегда внезапно, усаживался поудобнее на подлокотнике кресла. Словно другого места не нашлось. Но я была рада его появлению. Еще не было ни знания, ни привычки, как вести себя в подобной ситуации. Ткнув меня локтем в бок и многозначительно подмигнув, Он намекнул, что было бы неплохо немножечко повеселиться. Мне и самой этот разговор надоел до ужаса. Тем более что в нем не было ни капли правды. Так мне казалось.
— Ну, давай, не молчи! Войди в транс. Или как там у вас это делается? — мой провожатый еще раз ткнул меня локтем, чтобы была поживее.
В моем состоянии — и поживее! Ну ладно, веселиться, так веселиться. В конце концов, терять мне было нечего.
