— О чем ты, Джо?
— Он о Байроне, — Маклауд крутил в руках подставку под бокал, было видно, что эта тема его напрягала. — Завтра его последний концерт в Париже. Ты пойдешь?
— Зачем?
— Чтобы поговорить с ним. Объяснить, что все было не так, как он подумал.
— После концерта это будет трудно сделать. Тем более… Ты уверен, что все было не так, как он сказал?
— Уверен. И ты должен с ним поговорить.
Старик холодно посмотрел в глаза Горцу:
— Опять указываешь мне, что делать?
— Нет. Просто советую, по дружески.
Он все-таки включил вечером телевизор. Концерт крутили в прямом эфире на одном из музыкальных каналов. Митос сел в кресло и открыл пиво.
В углу стояли сабля и трость. На стуле висела смятая рубашка в клетку, и валялся рядом черный свитер. Его, Митоса вещи, но… Он вряд ли их еще оденет.
Пешка. Возможно, отчасти, он и был пешкой. Но только потом что-то изменилось. Незримо, почти незаметно. И навсегда.
Его голос в динамиках телевизора… Его акустика, лежащая на диване.
Да. В этот раз, прав оказался Маклауд. И теперь Митос это отлично понимал. А значит, завтра, он соберет эти вещи и поедет к Байрону. Чтобы доказать ему, что из разряда пешек он перешел в разряд фигур высшего ранга.
Не вышло…
Его разбудил звонок Мак, требующего включить телевизор…
— Итак, в завершение передачи мы возвращаемся к главной новости в мире музыки. Вчера, после концерта, трагически погиб солист группы «Lord Byron & the Undead», Джордж Родчайлд, более известный, как Байрон. Машина музыканта упала с моста в Сену. Тело пока не найдено, но как утверждают эксперты, шансов на то, что Родчайлд выжил, практически, равны нулю. Многие утверждают, что музыкант был пьян…
Он не стал слушать до конца…
— И что ты будешь делать? — голос Мака на том конце трубки звучал встревожено.
— Теперь — ничего.
Спустя три недели
— Митос! Ты почту просматриваешь или шумерскую рукопись переводишь?! Аманда нас убьет, если мы опоздаем!
Они сидели у Митоса дома. Мак заскочил с утра пораньше, чтобы напомнить ему о приглашение Аманды. Дама весьма настойчиво звала их посетить какую-то новомодную выставку импрессионистов.
— Знаешь, Мак, боюсь, тебе придется извиниться за меня перед Амандой, — он показал пальцем на письмо, которое читал. — Догадайся, что это?
— Понятия не имею, — Дункан пожал плечами.
— Приглашение присутствовать на оглашении завещания некоего Джорджа Родчайлда.
Глаза Горца заметно расширились:
— Что за чертовщина? Зачем?
— Так хотел покойный. Оказывается, за пару дней до смерти он написал завещание и указал, что я должен присутствовать при его оглашении.
— Что за фарс он затеял?
— Сегодня узнаю, — Митос пожал плечами и улыбнулся.
Он все понял, когда, подходя к кабинету адвоката, почувствовал Зов. Осталось лишь узнать, что придумал прохвост, чтобы присутствовать при оглашение собственного завещания…
То, что он увидел, превзошло все его ожидания, и лишний раз подтвердило, что актерское мастерство вполне можно было отнести к списку талантов Байрона…
Рубашка в клетку (ему что, понравилось?!), дешевый пиджак, очки, кудрявые, растрепанные волосы… Да, человек, сидящий напротив адвоката, был чем-то похож на известного, ныне покойного, певца, но сказать, что это был он… Нет. Увольте.
— Здравствуйте, месье Пирсон. Познакомьтесь — месье Ноэль Родчайлд, брат Джорджа Родчайлда.
— М-м-лад-д-ший.
Черт! Этот псих еще и заикался!
— Значит, в Грецию? — Митос положил на заднее сидение машины Байрона чехол с гитарой и захлопнул дверцу.
— Да. Хочу отдохнуть, а Греция для меня рай, в этом плане, — в отсутствие посторонних исчезли очки, да и голос он не коверкал, зато одежда и прическа… Байрон бы так из дому не вышел.
— И все-таки, ты хотя бы понимаешь, какой это был риск? Они могли не поверить, могли что-то заподозрить…
— Я люблю риск, так уж сложилось. Захотелось поиграть.
— Психом был, психом и остался, — Старик улыбнулся. — А чем собираешься занимать после Греции?
— Хочу попробовать себя в прозе. А ты знаешь, с чего Цвейг советовал начинать прозаикам?
— Я знаю, но не смеши меня. Ты — начинающий?!
Байрон лукаво прищурился и подошел к водительской дверце:
— Буду начинающим. А это значит, что после Греции, я вернусь в родные края и поищу работу в какой-нибудь газетенке. В разделе криминальной хроники, — он уже открыто смеялся.
— Ты же не любишь Лондон?
— Я-то не люблю, а вот Ноэль Родчайлд там еще не был. Вдруг, ему понравиться, — он вздохнул и положил руку Митосу на плечо. — Спасибо, что вытащил. Еще увидимся, надеюсь. Я напишу, как только приеду в Лондон и обживусь там. Береги себя, Старейший. И Доусона. И своего Горца береги. Передай ему, что он истинный сын своего народа.
Митос кивнул.
— Хорошо. И еще — он запустил руку в карман и достал маленькую стеклянную баночку — Это та трава. Вдруг пригодится.
Байрон взял баночку из его рук:
— Еще раз — спасибо. И за отвар, и за клинок… И за жизнь. Пока.
— До встречи… И постарайся ни во что не вляпаться.
— Обещаю.
