Небо было еще темным, когда Фил вернулся в поместье. Хотя, возможно, ему следовало чувствовать раскаяние, но его не было. Патриция планировала забрать Николь с собой в Европу. Он видел тому доказательства в ее гостиничном номере: наркотики, чтобы усмирить ее, и краска для волос, чтобы изменить ее внешность. Когда дело касалось его семьи или Патриции, эта тема не обсуждалась. На этот раз он не дал ей возможности объясниться.
Как только Фил нашел билеты на самолет, он узнал о планах Патриции. Для поездки та не только использовала новый псевдоним, но у неё было готово и новое имя для Николь. Он нашел их поддельные паспорта, когда убирался в гостиничном номере. По его мнению, план Патриции был подтверждением ее изобретательности, а также ее глупости. Ее удостоверение личности ни к кому не приведет полицию, потому что Шарлотты Петерсон не существовало. Кроме того, в Айове была зима. Поля были замерзшими и покрытыми снегом. Копать даже неглубокую могилу было все равно, что рыть камень, но Фил справился. Если ее тело не съедят животные, что весьма вероятно, то насекомые начнут пировать весной. Совсем скоро фермеры выйдут возделывать поля. Весна и осень были временем года, когда в сельской Америке часто находили тела: сезон посадки и сбора урожая. В конце концов, длинные пустынные участки шоссе, на которых на многие мили простирались только поля кукурузы и сои, были идеальными свалками. Это происходило постоянно. В попытке еще больше помешать усилиям полиции по установлению личности, Фил был достаточно любезен, чтобы оставить ее удостоверение личности — или ее фальшивое удостоверение личности. Без этого были бы проведены тесты ДНК. План Фила состоял в том, что при опознании улики будут приняты за чистую монету: женщину по имени Шарлотта Петерсон ограбили, убили и выбросили. Поскольку подобные случаи происходили постоянно, маловероятно, что будут проводиться какие-либо дальнейшие расследования. Дело будет закрыто, а государство избавится от ещё одного невостребованного тела.
Чуть позже пяти утра Фил незаметно направился в свою комнату. Повара скоро встанут, и он надеялся избежать их любопытных взглядов. Только когда закрыл дверь своей комнаты и обернулся, он увидел Тейлор. Она приняла сидячее положение с того места, где заснула на его диване.
— Какого черта ты здесь делаешь?
Ее голубые глаза оглядели его с головы до ног, очевидно, разглядывая засохшую грязь на его ботинках и джинсах. Когда она не ответила, он молча прошел мимо нее в свою спальню. Глядя в зеркало, он пытался представить, что она увидела. Грязными были не только его джинсы и ботинки, но и куртка. Сняв её, он посмотрел на рубашку под ней. Мятый хлопок прилип к коже, влажный от пота. К счастью, крови не было. Стянув рубашку через голову, он швырнул ее в кучу белья. Сделав это, он увидел Тейлор, прислонившуюся к дверному косяку.
— Я никогда не думала о тебе как о типе с четырьмя колесами.
— Тейлор…
Она покачала головой.
— Пожалуйста, не надо.
Вздохнув, он сел на край кровати и начал расшнуровывать ботинки. Он не хотел, чтобы она знала, что он сделал. Это было не из-за ложного чувства гордости. Фил не беспокоился о том, что она подумает о нем. Он рассказывал ей о том, чем занимался в прошлом, а она делилась тем, что делала сама.
Нет, он не хотел, чтобы она знала, потому что хотел защитить ее. Защитить ее, Роулингсов, всех. Чем меньше людей будет знать о том, что произошло, тем лучше. Фил не заметил ее движения, но теперь кровать зашевелилась, и она села рядом с ним, положив руку ему на спину.
— Я не хочу, чтобы ты лгал мне, — сказала она.
— Я не хочу, но ты должна понять… — Он продолжал смотреть вниз на свои теперь расшнурованные ботинки.
Тейлор потянулась к его лицу и повернула его к себе.
— Я понимаю. — Она нежно поцеловала его. — Сегодня я отвезу миссис Роулингс и Николь в дом Симмонсов на ее вечеринку по случаю рождения ребенка. Шеннон едет с нами. Эрик отвезёт мистера Роулингса в офис. Я не думаю, что он будет там весь день, но в любом случае Эрик позаботится об этом. Поспи немного…
— Нет, я не смогу уснуть. — Он все еще не мог смотреть ей в глаза.
Она погладила его голые плечи.
— Ты можешь. Адреналин спадет, и ты рухнешь. — Она поцеловала его в щеку. — Я здесь.
Фил кивнул.
— Я не могу тебе сказать.
Она продолжила гладить его плечи.
— Я не спрашиваю. Когда-нибудь, если ты будешь готов, я буду здесь.
Он повернулся, чтобы встретиться с ее светло-голубыми глазами. Фил не знал, что он ожидал увидеть: порицание, подозрение или, возможно, осуждение. Чего бы он ни ожидал, это было не то, что он увидел; вместо этого было понимание и принятие. Нежно поцеловав ее, он кивнул.
— Почему ты была здесь? Как ты…
— Я как раз направлялась к тебе, когда увидела Эрика. Он меня не заметил, а я выжидала, когда он уйдёт. Он это сделал, но и ты ушёл в то же время. Когда ты не вернулся, я пошла обратно в главный дом в офис службы безопасности и нашла его.
— Он…? — Фил остановился, опасаясь ответа.
