Он услышал, как повернулась ручка двери. Его светлость быстро проскользнул в комнату, запер дверь — только тогда он, казалось, расслабился.
— Могу я сесть, Феликс? — спросил Мюллер.
Феликс был поражён его приходом. Мюллер был из тех людей, кто скрывает свой подлинный возраст под резкостью манер. Но теперь в нём не было резкости, лишь усталость и страх. Он сильно похудел. Кожа свисала на его лице складками и двойным подбородком. Красный цвет лица превратился в красные пятна. Он вдруг стал выглядеть стариком.
Мюллер тяжело опустился на стул и уставился на ковёр.
— Вы, конечно, знаете, что я не имею никакого отношения к этому камню, правда?
— Да.
— Я знаю, кто это сделал. Если хотите, я постараюсь арестовать его.
— Какой смысл? Завтра будет другой.
Мюллер поднял на Феликса свои выпуклые, налитые кровью глаза:
— У вас нет чего-нибудь выпить? Шнапса или бренди?
— Простите, только портвейн.
— Не важно. — Он провёл кончиком языка по губам. — Ольга хочет уйти к вам. Если она это сделает, мне в этом городе конец. — Он говорил быстро, хватая воздух между словами. — Она узнала о Магдалене и хочет, чтобы я арестовал человека, который её избил. Не понимает, что я не в силах. Крюгер через пять минут будет в моей конторе и освободит его. Она говорит, что я трус и лицемер. Хочет перейти на вашу сторону.
Феликс смотрел на тяжело дышащего, испуганного человека, сидящего напротив него. Только несколько месяцев назад они были друзьями. Почти друзьями... Теперь они находились во враждебных лагерях и по иронии судьбы оба оказались в отчаянном положении.
— Почему вы не отошлёте Ольгу из города?
— Она не хочет. Вы её не знаете. Она забаррикадируется в доме, устроит скандал. — Он сделал паузу и снова провёл языком по губам. Затем как человек, ставящий последнюю карту, выпалил: — Послушайте, Феликс, я заключу с вами сделку. Когда она придёт, отошлите её, а в обмен я раскрою вам секрет. Большой секрет.
— Незачем. Я думаю о вашей жене и детях. Достаточно горя. Если Ольга придёт, я и так отошлю её. Даю слово.
В глазах Мюллера промелькнула искра недоверия. Как легко это оказалось...
— Благодарю вас, — промямлил он.
— Теперь вам лучше уйти. Кто-нибудь может войти.
Мэр неловко поёрзал на стуле, видимо обдумывая какую-то дилемму.
— Я вам всё равно скажу, — решился он наконец, наклонился вперёд и понизил голос до шёпота: — Крюгер планирует прислать ночью на следующей неделе банду головорезов в еврейский район. Они будут вооружены.
— Вы уверены?
— Мне сказал начальник полиции. Он видел корабль, полный оружия, которое Крюгер получил из Баварии. Я ведь говорил вам, что этот человек — сумасшедший.
— Почему вы его не арестуете?
— На каком основании? Сумасшествие не проявляется так, как оспа. И как я могу доказать, для чего это оружие? Если бы у меня было заявление под присягой, какие-нибудь документы, я мог бы попробовать... — Он поднялся. — Как бы там ни было, теперь вы знаете. Делайте, что захотите.
— Спасибо, Христоф.
Мюллер остановился перед столом.
— Не знаю, чем это всё кончится, — произнёс он приглушённым, почти рыдающим голосом, — но я хочу сказать вам: мне жаль, что всё так произошло. Возможно, когда-нибудь мы снова станем друзьями...
— Возможно. — Феликс открыл дверь, выглянул в коридор. — Всё в порядке. Теперь можете идти.
После того как мэр удалился, Феликс закрыл дверь и вернулся за свой стол.
Ну что ж, подумал Феликс, откинувшись в кресле, всё кончено. Вот он, матрац, о котором мечтал. Теперь можно сдаться. На этот раз не было ни сомнений, ни колебаний. Он должен сдаться. Завтра он напишет заявление об отставке.
Феликс вздрогнул, когда увидел Сесиль, вбегавшую в комнату.
— Я хочу увидеть её! — воскликнула она. Прежде чем он смог что-то сказать, она склонилась над ярко-малиновой раной. — Феликс, я хочу, чтобы ты ушёл в отставку, — проговорила она, выпрямляясь, — не то они убьют нас.
— Да, дорогая. Завтра... Зачем ты пришла, я ведь просил тебя... — Он замер, когда с улицы донёсся гул голосов. — О мой Бог!
— Что это?
— Ничего. Пойдём скорее.
Но Сесиль уже подлетела к окну. Она успела только увидеть толпу, собравшуюся внизу, и Танзена, схватившего кнут.
— Кто эти люди?
Он грубо оторвал её от окна:
— Пошли. Спускайся по чёрной лестнице и жди у чёрного хода. Там они не смогут собраться, улица слишком узкая. Мы придём за тобой.
— Я не пойду.
— Делай, как я говорю.
— Я хочу спуститься вместе с тобой.
— Нет.
— Тогда я останусь.
Сесиль говорила с бессмысленным, непоколебимым вызовом ребёнка. На одну-две секунды его челюсти сжались в гневе, и он подумал, что сейчас ударит её. Она прижалась к его груди:
— Пожалуйста, я хочу пойти с тобой.
— Ты не можешь! — крикнул он нетерпеливо. — Разве ты не видишь...
— Пожалуйста!
— Говорю тебе...
— Пожалуйста, любимый!
— Ну ладно. — Он схватил её за руку. — С тобой всё может быть намного страшнее, намного...
Феликс протащил её по комнате с такой скоростью, что ей пришлось схватиться свободной рукой за шляпку, чтобы та не слетела.
Когда он закрывал дверь, в окно влетел камень, вдребезги разбив стекло.
