– Значит, вы умрете, – равнодушно сказал отец. – А потом и сам танэрл. Времени осталось два часа, а может, меньше. Если до вас доберутся рабы, остановить их будет не просто. Проводите, чтоб не прикончили по пути.
– Зачем, Влад? – спросила еле слышно Малха.
– У меня нет времени, – так же тихо сказал отец, оглянувшись.
Ему явно не хотелось, чтоб слышали, но Миру гнать не стал.
– Мария просит вернуться. Такого никогда не было. Я не могу отказаться. Мне придется уехать, и лучше подведя черту. Сдадутся – хорошо. Нет, придется тебе заканчивать. И надо все оформить правильно, чтоб ни Мемнон, ни Эрик, никто не усомнился в твоем праве отдавать распоряжения. Орци! – И показал на дом, у которого они стояли.
– Мы веруем в бога Единого и Невидимого, – воскликнул молодой парень, открывший дверь на бешеный стук и показывая крест. – Это дом Кирилла Философа! Его все знают!
– Никто вас трогать не собирается, – отодвигая его в сторону, пробурчал Орци. – Раз уж философ, бумага и чернила есть?
– Да! – слегка ошарашенно. – В библиотеке.
– Проводи!
Не обращая внимания на испуганные лица домочадцев, всей компанией проследовали в нужное помещение. Причем телохранители шли вокруг отца, прикрывая со всех сторон. Поскольку никто не сказал иного, а вестовой должен находиться рядом с командиром, Мира тоже шла.
Пожилой мужчина в очках, стоящих как целый жеребец, и скромной одежде, несмотря на богатый дом, при их появлении отложил хорошо знакомую ручку, выпускаемую их мастерской.
– Чем обязан? – спросил на правильной латыни.
– Ну надо же, – сказал на иберийском с каким-то странным весельем в голосе отец, – все ж я счастливчик. Любит Всевышний, не иначе. Войти в случайный дом и наткнуться на egerj[32].
Последнее слово Мира не поняла. Зато хозяин явно сообразил и подался вперед, напрягшись. Телохранители тоже нечто уловили и дружно шагнули вперед, готовые рубить при первом сомнительном движении.
– Таких совпадений не бывает. Философ, говоришь? Чьи мысли tyrish?
– Ох, – сказал очкастый. – Ты живой. – И добавил нечто непонятное.
– Ага, не твоими стараниями, – оскалился отец.
– Ты точно хочешь, чтоб они все слышали и понимали?
– А и правда, – кивнул отец. – Ты ж не будешь стрелять в старого знакомого? – Тот криво усмехнулся. – А то потом на кол посадят всю семью. Я-то милосердный, а мои подчиненные не очень. Выйдите. Все, – нажал голосом.
Минут через десять он появился чем-то очень довольный, держа в руке томик с непонятными буквами не обложке.
– Все бумаги забрать и опечатать. Абсолютно все записи, даже хозяйственные. Прямо сейчас. Орци!
– Да, мой император, исполню.
– У дома поставить охрану. Никого не выпускать. Вежливо, но чтоб мышь не проскочила. Просьбы исполнять, кормить нормально, но никакого общения с посторонними. И так до моего возвращения или другого приказа. Если погибну, всех в доме повесить. Хозяина в первую очередь. Только сначала пусть убедятся, что не слух. Ну а это, – помахал бумагой, – сейчас при свидетелях заверим. Отныне ты, – обратился к Малхе, – хозяйка на Сицилии.
Мы шли вдоль берега под парусом, и хотя ночью из-за туч рассмотреть звезды было невозможно, капитан уверял, что все нормально, фактически добрались. Шторм задел краем, легко отделались. Поскольку и сам корабль, и начальник считались одними из лучших, приходилось верить на слово. В начале четвертых суток приметы я уже и сам начал узнавать. С моря все смотрится несколько иначе, однако уж очень характерные очертания у парочки скал. Не так далеко, как выяснилось, нас отнесло. Могло быть хуже. Мне и прежде было отвратно в большую болтанку, да и сейчас ничуть не лучше. Ненавижу море!
Моряк радостно заорал, показывая в сторону земли. Глаза у него точно получше моих. Без подзорной трубы видит не хуже орла. Я только через четверть часа обнаружил городские стены. Зато всадников, несущихся во весь опор в сторону Марии-на-Озере, не заметить невозможно. И это не сигнальная служба. Из-за одного, даже большого, судна не стали б так беспокоиться. Ритм гребли не ускорился, но атмосфера на палубе явно изменилась. Сколько б ни изображали уверенность, а пройти зимнее море своего рода подвиг, мало кто на такое решается. Есть чем гордиться и о чем рассказывать за выпивкой.
Флаг на мачте достаточно внятно сообщал, кто и зачем прибыл, поэтому ничуть не удивила снятая на входе в канал цепь, а вот собравшихся поглазеть почти не наблюдалось, что выглядело странно. К пристани подошли лихо, показав высокий класс управления. Ровно настолько четко, чтоб не удариться и при этом не подползая как неуверенная черепаха.
