– Язык у тебя быстрее ума, но мозги вроде имеются. Слушай и думай. Никто не знает, что Андромаха, рабыня Влада, и Цецилия Метелла Цека из Лилибея один человек.
– Мемнон, – пробормотала она.
– Он про тебя десять раз забыл и уж точно не станет разыскивать в Италии. Зачем? А вот ребенок не нужен твоим родичам и может стать опасным для меня.
– Не дам вытравить, – глухо сказала.
– Нам такое запрещено. Можно беречься, но если уже зародилась жизнь в женском теле, значит, так решил Единый.
Точнее, провозгласила Мария, не забыв поделиться рецептом, что кончать надо не в жену, если не хочешь детей. Иногда она до жути прямолинейна.
– Ну, зарежь меня, – воскликнула Цецилия, – сразу куча проблем решится!
– Опять твой язык вперед забегает, а мозги где-то потерялись. К тому же ты совсем меня не боишься, так? А зря. Вдруг совет понравится и захочу избавиться.
Когда вот так держишь, сразу чувствуешь, как тело напряглось. Поверила. Репутация у меня двойственная. Милосердный и готовый договариваться, но с врагами жесток вплоть до уничтожения всего рода. Ничего не поделаешь, кровная месть до сих пор существует. Иногда приходится поступать не самым красивым способом. Не часто, тем громче разговоры о происшествии.
– У меня двое приемных и ничем не отличаются от остальных. Будет трое.
– И жена согласится? Ох, – выдохнула, когда полез под подол. – Что ты делаешь? Ты ж теперь знаешь.
– Пока не знал, можно было, теперь что изменилось?
– Ох, – ответила, ерзая бедрами, когда окончательно добился, чего обычно. – Ох.
Что приятно, заставлять ее не требовалось. И бревном на манер «делай что хочешь, а я далеко мыслями», тоже не лежала. Очень быстро вошла во вкус и полюбила эти игры.
– Чего там шумят? – спросила расслабленно, когда все закончилось.
Беготня и барабаны, зовущие к построению, уже и меня раздражать начали. Вылазки делать мы давно отучили, но иногда все ж случалось.
Ссаживаю Цецилию и прямо как был, босой и без рубахи, иду на выход.
– Вставай, – прозвучал хорошо знакомый голос, и Миру ощутимо пнули в спину.
Она ошалело подскочила, торопливо натягивая не так давно снятые сапоги. Лукен уже убежал, однако винить его глупо. По сигналу они обязаны примчаться как можно скорее и не важно, что легли буквально четверть часа назад. Количество вестовых изрядно поубавилось, новых пока не набирали, а носиться приходилось больше прежнего. Любая минутка отдыха драгоценна.
– Что происходит, десятница? – нервно спросил один из новичков, выглядывая из траншеи.
Нашивкой на рукаве она гордилась по двум причинам. Во-первых, новенькие сразу становились почтительными, несмотря на ее возраст и вид. Во-вторых, любому видно, через что прошла. Сегодня в числе младших командиров не было ни одного не участвующего в боях. В том подслушанном разговоре отец пообещал наградить не деньгами. Так и сделал. Большинство уцелевших получили звание на ступеньку выше прежнего. Кандидаты стали полноправными легионерами. «Стариков» в первом легионе и уцелело не так много. Двое из десяти. Так что работа нашлась для всех. Нужно было обучать новый набор прямо в боевых условиях. За три месяца хороших стрелков не сделать при всем желании, поэтому дергаются. Ничего, научатся. А в кого не удастся даже палкой вколотить нужные команды, тот все равно долго не протянет.
– Барабаны бьют готовность, – бросила на ходу. – Это не вылазка.
Командиры обоих легионов уже собрались возле палатки Малхи и нечто живо обсуждали, размахивая руками. Легат стояла молча, спиной к спорящим, и смотрела на стены Сиракуз.
В отличие от остальных повышения она не получила. Куда уж выше, если и так командует обоими легионами. Но отец был великий придумщик. Особо отличившимся за храбрость и выдающиеся подвиги, превышающие долг службы, выдал публично перед строем фалеры[31] «За отвагу» и «Заслуживший Славу», более высокий и из другого металла. Если первый из серебра, то второй из золота со специальным ушком. Можно повесить на шею на цепочке или прицепить к одежде.
По размеру они не слишком большие, как пара монет, но на каждом реверсе выбит номер, дата сражения, а также имя. А на аверсе барельефное изображение Пророчицы. Продавать такую вещь или красть бессмысленно. Хозяин найдется сразу. Ну, еще награда давала повышенное денежное содержание и дополнительную долю в добыче. Легион был славен не только умением воевать, но и бюрократией. А как иначе, если по закону половина трофеев делилась между воевавшими в зависимости от вклада, должности и звания. Без четкой росписи, кто есть кто и чем заслужен, точно не вычислить размер куска.
Лично для Малхи был придуман «Меч Чести». Два скрещенных меча под все тем же портретом Марии. Только на этот раз изготовлен из стали. И надпись: «Сталь доблести дороже золота».
