Причем на законных основаниях и под прикрытием веры. Такого высказывания не поймут, пусть мои дети и уважают отца. Они настоящие масихийя и другого пути не знают. Дело даже не в «Руке Марии», в обязательном порядке висящей на шее, а у легионеров еще и вытатуированной на теле, чтоб похоронили правильно. Амулет и потеряться может, такое не исчезнет. Они так воспитаны, наша вера лучше и правильней. Мы несем свет дикарям, и даже верующие в Единого, но по-своему, а не как истинно сказано Марией, стоят ступенью ниже самого убогого правоверного. Тут и Кодекс не поможет. Юридические права и ощущение превосходства – разные вещи. И в чем-то они правы. Мы самой своей сутью отвергаем и подрываем устои мира. Рум ушел, но стержневые понятия, исповедовавшие патронаж и клановость, сохранились. Мария ломала перегородки общин, невзирая на национальность и создавая новый социальный строй. Я всего лишь приводил в порядок уже существующие правила и частично отменил мешающие развитию законы. От раздробленности на мелкие группы к одной большой, живущей в равенстве. Ведь нигде в мире до нас не существовало такого. В зависимости от социального положения подсудимого приговор за одно деяние мог быть очень разным. Бедняка могли казнить, а сенатор отделаться временной ссылкой за то же преступление[44].
– Зачем же делать обратное? Объясни, не понимаю.
– Война должна кормить армию и приносить прибыль. Но торговля может дать ничуть не меньше. А вот перекрыв ее, мы бьем не только по вражескому, но и по собственному карману. Пошлины дадут ничуть не меньше, без риска. А главное, мирный договор освобождают мне руки.
– Отец, – сказал Торопыга, – а ты собираешься возвращать Эмилиану Публию Киренаику или поступишь, как с Аннибалом, отплыв в Массалию?
– Ну, хоть один из вас имеет мозги, – удовлетворенно говорю, когда Мира посмотрела с недоумением на брата.
– Тит! – сказала она просительно.
– Отец нацелился на Мицраим, – произнес тот уверенно, – и желает иметь спокойствие на море, пока будет сажать на трон нового фараона.
– Ха! – сказала Мира. – Так я могу стать владычицей Нила! Ну, на таких условиях согласна замуж. Это ж не обязательно сразу?
– А что скажет на такой фортель Александр? – потребовал Торопыга.
– Если победим, сделает вид, что так и нужно. Проиграем, он договоры соблюдал, и это моя личная самодеятельность.
– А есть шанс на провал?
– Если вы не станете болтать лишнее даже лучшим друзьям, слух раньше времени не пойдет. Кроме людей Агата есть множество других, внимательно слушающих.
Я честно передал разведслужбу новому императору. Правда, это ничуть не мешало прежнему начальнику выполнять мои просьбы и ставить в известность о важных вещах, но то не по службе, а из-за прежних дружеских отношений. Агат уже ощутимо стар, болеет, и, хотя имеет заместителей, уверенность, что они будут на меня работать, отсутствует. Увы, нельзя получить все. Приходится создавать свою параллельную разведку, а это тоже отнюдь не дешево.
– Все, ребята. Я сказал, вы услышали. Кому доверять, как не собственным детям. Ко мне Алексей пришел, а он зря не появляется.
– А можно еще один вопрос?
– Если не про мои эротические сны, то запросто.
– Нет, я снова про Кирилла.
– Хочешь услышать нечто более интересное про важность морали и связь души с телом?
– Я видел пару книг, с которых вы с ним переводы делали. Никто не знает этого алфавита и не способен прочитать. А Мира говорит…
Рано или поздно это должно было случиться.
– Прекрасно знаю, о чем она могла рассказать. Ну, раз прямо спросил, заслуживаешь честного ответа. Ты, – обратился к дочке, – впрочем, нет. Вот возьму слово с него молчать.
– Ну, отец! Так нечестно.
Я подставил чашу под вино.
– Учись взятки давать, пригодится.
– Ага, по Кодексу за это в четырехкратном размере штраф и запрет на государственную должность.
– Ну хоть что-то читала. Ладно, – помолчал после пары глотков, – раскрою вам тайну. Об этом никто не знает. Я одной Марии говорил. Вопреки официальной версии ни у какого друида я не учился. Моим наставником и педагогом был Кирилл, которого тогда звали иначе, и философией он не баловался. А был он… Вы же помните сказанное Пророчицей о других мирах?
– «Мир сложнее, чем нам кажется», – процитировал Торопыга почти сразу. – Ты об этом?
– Совершенно верно. Дальше не забыл?
– «Звезды – это солнца, очень далеко, так далеко, что в голове не укладывается. Поэтому они кажутся маленькими. И рядом с ними на других землях Творец по великому Милосердию с неведомыми нам целями создал иных существ. Иногда похожих на знакомых, чаще отличающихся».
Ничего такого я ей не говорил никогда, точно помню. Наш разговор о моем происхождении состоялся позже. Свыше пришло откровение или на почве зверомордых, однако попало в Канон.
– «Бывает, лететь туда приходится тысячелетиями, а случается, нужно сделать всего один шаг – и ты уже там».
А вот это мои слова, не божественное.
– Не одни аперы с урсами к нам пришли, – продолжаю, когда он закончил текст. – Возможно, их было намного больше, но не так заметны. Вот Кирилл из иного мира.
Эка глаза округлились!
