В румском праве истец должен был обратиться в суд с доказательствами, фактически сам расследовав преступление. И это не гарантировало результата. Тяжба могла длиться очень долго, а если обидчик стоял выше по положению, и закончиться ничем. Кодекс требовалось подтвердить фактическими действиями. И там, где он действовал, в каждом приходе с населением больше двух тысяч человек создавалась группа из старшего чиновника, расследующего жалобы и преступления, а также парочки патрульных, смотрящих за порядком и оказывающих помощь начальнику. Они получали жалованье и числились в отдельном внутреннем легионе со своими званиями и иерархией.
Каратель в этом смысле идеальный вариант. Он и прежде занимался подобными вещами, объяснять азы не требовалось. Набирал полицейских тоже самостоятельно. Причем три четверти из бывших легионеров. Отслужив пять лет, они могли уйти и жить спокойно на награбленные капиталы. Уж чего-чего, а ушедшие в отставку в обиде не оставались. Иные открывали свое торговое дело, покупали корабли или мастерские, но многие предпочитали такую жизнь. Насыщенную. Как бы мы ни стремились к высоким идеалам, без драк, пьяных скандалов, воровства, изнасилований и даже убийств пока не обходимся. Значит, всегда есть занятие с привкусом опасности, кто же из нарушителей закона добровольно пойдет в тюрьму.
Кстати, роль полиции не сводится к одной ловле преступников. Помимо главной задачи она инспектирует рынки и купцов, проверяя соответствие законодательно принятых мер веса, объема и выявляя разного рода нарушения торговцев в отношении покупателей. Ну и ночное патрулирование. Прямого запрета шляться в темноте не существовало, но каждый обязан был иметь фонарь и внятное объяснение причин прогулки. Если того или иного не было, их не отправляли в тюрьму и даже не били палками, а отдавали на сутки в подчинение мусорщикам. Люди данной профессии не бродили по улицам с метлами, возле домов жители обязаны убирать сами, иначе получат немалый штраф, а по большей части занимались вывозом дерьма и нечистот. Понятно, как потом от таких несло вонью. Мало кому охота вторично попасть на столь «престижную» работу.
– Садись, – показываю Алексею на скамейку.
Тетеревятник у него на плече издал короткое «уит» и прикрыл глаза. Птица хоть и небольшая, а все равно хищник и, несмотря не вечно сонный вид, реально полезная. Пару раз она спасала Алексею жизнь, атакуя бандитов. Я при ее виде всегда вспоминал Пицли. Почему до сих пор чувствую себя виноватым? Он сам попросил отпустить. Причем четко показал холм в окрестностях Хетара, где хочет остаться. Я и не знал, что так можно. Я ж не почтарь, чтоб напрямую со Спутником общаться. Пару раз с большими перерывами возвращался, но он так и не появился. Надеюсь, ему хорошо без людей, ведь нельзя вечно тосковать.
– В чем проблема?
Обычно меня не беспокоили по мелочам. Я даже не про пьяную драку. Поймали очередных скотокрадов и повесили. Даже без суда. Доказали факт отравления мужа женой и тоже в петлю, но уже по закону и с приговором. Рутина. Алексей весьма странный человек. Его служебное рвение граничило с занудством, а прямолинейная принципиальность, наложенная на крайне тяжелый характер, вызывала всеобщую неприязнь. Притом он очень редко обращался к кому-либо за советом, предпочитая обходиться Судебным кодексом и собственным понятием о справедливости.
– Дело уж больно… – Он развел руками.
– Ну-ну, – говорю заинтересованно.
История действительно достаточно скользкая. Среди аборигенов не считалось чем-то зазорным мужеложество. С одной большой поправкой. Ты можешь иметь стоящего по положению ниже, но никак не наоборот. Это скандал! Кто выступает в роли пассивных практически всегда? Рабы. Некий грек принялся домогаться недавно купленного юноши. После отказа выпороли до полусмерти. Тот внезапно заявил, что он правоверный, и пожаловался в суд. И реально доказал, что прошел «очищение». Именно поэтому от него и избавился предыдущий хозяин. Прецедентов такому еще не было. Дело даже не в запрете иметь иноверцу рабом масихийю. Новый владелец совершенно справедливо доказывал, что предыдущий хозяин раба мошенник, в известность его не поставил. А поскольку тот живет в Сирии, с него и взятки гладки.
Я думал минут пять. Рабство нельзя просто так отменить. Никто не поймет. Слишком проросло в структуре античного общества и очень много завязано на подневольном дешевом труде. Тем более когда мы продавали пленных буквально десятками тысяч. Вряд ли убить все эти толпы милосерднее. По законам Марии, обращение в рабство не запрещалось, но осуждалось с одним важнейшим исключением – ими могли быть пленные, захваченные на войне. Она тоже не смогла выбраться из ловушки.
Рабство должно само отмереть как невыгодное экономически. Обычный запрет не подействует, вызвав мощное недовольство.
– Вопрос о праве на отказ для всех рабов в подобных случаях я поставлю на обсуждение епископов, – говорю вслух.
