Внезапно он обернулся и стал пристально вглядываться вдаль. Словно подтверждая его опасения, далеко внизу из-за кряжа вылетели всадники. Десятник начал считать: один, два, три, десять… Потом сбился со счета и громко свистнул. Кушаны остановились, а Тахмурес спешился, передав поводья товарищу. Прижимаясь к откосу, вернулся в конец цепочки, чтобы оценить обстановку.
– Не меньше сотни, – сказал он спокойно, разглядывая долину.
Казалось, угрожающее число преследователей его совсем не удручает.
Оба сделали одинаковый вывод: здесь река непроходима – слишком широкая и глубокая. Ассакенам в любом случае придется возвращаться назад: либо подниматься на тропу, по которой идут кушаны, либо искать брод. Это займет время, так что отряд успеет спуститься в долину.
Ассакены остановились – видимо, тоже совещались, что делать дальше.
С десяток всадников пустили коней галопом по кромке реки. Но скала перекрыла путь, тогда в бессильной злобе они выпустили вверх несколько стрел. Залп не причинил беглецам вреда: стрелы чиркнули по стене далеко внизу, не долетев до тропы.
Кушаны выстрелили в ответ. Прежде чем поразить цель, стрелы описали красивую широкую дугу. Две фигурки внизу, взмахнув руками, свалились с коней в воду. Остальные ассакены закружились на месте, затем бросились назад к основному отряду.
Тахмурес вскочил на коня. Кушаны продолжили путь по отвесной скале, спеша миновать опасный участок. После того, как отряд спустился в долину, командир собрал воинов.
Первым слово взял Мадий.
– У нас небольшое преимущество, но оно исчезнет, как только ассакены будут здесь. Долина впереди расширяется, река разбивается на мелкие рукава, так что перейти ее будет легче. И не только нам – им тоже. В конце ущелья Сурхаб сливается с Андарабом. Там мы свернем на восток и пойдем по берегу Андараба к перевалу Хавак. На это уйдет несколько дней. Но мы не успеем добраться до долины Панджшхира[145] и спуститься в Капишу, потому что ассакены настигнут нас раньше. Я не знаю, что делать… Я могу только показать дорогу.
– Что скажешь, сихоу? – спросил Фарид.
Назвав командира официальным титулом главы племени, пусть даже и преждевременно, он подчеркнул его высокое положение, а значит, напомнил воинам, что среди них находится царевич. В минуту смертельной опасности они должны помнить о дисциплине и долге.
Тахмурес молчал, кусая ус, он обдумывал сложную ситуацию, в которой оказался отряд.
– Есть другой путь в Капишу?
– Есть, через перевал Саланг. Он намного короче, но это очень высоко, там всегда лежит снег. Даже Искандар-Подшо не рискнул выбрать этот путь.
Глаза Тахмуреса загорелись. Обведя взглядом товарищей, он с волнением заговорил.
– Клянусь Митрой Светоносным! Вы – мои лучшие воины. Я не спрашиваю, готовы ли вы за меня умереть, потому что знаю – готовы. Сейчас будущее нашей страны под угрозой. Если я не встречусь с Октавианом Августом, кушанам придется воевать с Парфией… Но силы неравны! Я должен добраться до Рима, чтобы заручиться поддержкой мощного союзника. Мне нужна ваша помощь.
– Приказывай, сихоу, – ответил за всех десятник.
Остальные кушаны одобрительно закивали, сурово глядя на Тахмуреса.
Он нахмурился, зная, что решается судьба каждого из них. Положив руки на плечи ближайших воинов, доверительным тоном сказал:
– Тогда слушайте. Трое поднимутся на тропу и устроят засаду. Она настолько узкая, что втроем ее можно удерживать долго. Каждый вражеский всадник будет отличной мишенью. К вечеру остальные успеют добраться до Андарабского ущелья. Так?
Он посмотрел на оракзая.
– Так.
– Хорошо. Там разделимся. Трое поскачут дальше по ущелью, чтобы сбить ассакенов с толку, а я, Мадий и еще трое поднимемся на перевал Саланг. Будем ждать в Капише до новой луны. Потом уйдем в Барбарикон.
– Как мы найдем вас? – спросил Фарид.
– Встретимся в атурошане Атара.
Тахмурес оглядел воинов. Предстояло самое трудное – выбрать защитников тропы.
– Кто останется?
Кушаны переглянулись. Все понимали, что живыми отсюда добровольцы не уйдут: когда закончатся стрелы, одними мечами ассакенов не удержишь.
Десятник сделал шаг вперед.
– Я. Не зря же ты меня вытаскивал из воды, – он хитро улыбнулся.
Вызвались еще двое. Прощались с защитниками тропы недолго. Передав им половину запаса стрел, обнялись. Тахмурес и Фарид пожали друг другу предплечья, затем командир прижал боевого товарища к груди.
Отстранившись, сказал:
– Да поможет тебе Веретрагна Победоносный. Трех коней мы оставим внизу. Удачи!
Десятник снова улыбнулся.
– И тебе удачи.
Вскоре долина стала заметно шире. Черные горы над красноватыми гранитными осыпями раздвинулись, на востоке стеной выросли ужасающие хребты Хиндукуха – «Горы индийцев». Заснеженные пики царапали небо. Белые шапки сливались с облаками, а от остроконечных зубцов вниз по склонам вились ледники – словно застывшая глазурь на верхушке кулича.
Кушанам стало не по себе.
