— После Великой Войны клан до сих пор не восстановился, — негромко отозвалась та, ведя их по тропе прочь от едальни и Дома Дочерей, все ближе к серому боку горы, закрывающему полнеба. — Сейчас Воинов у нас около семи тысяч, но подрастающее поколение почти поголовно мечтает обрить виски и повторить подвиг своей царицы, так что, вполне возможно, через пару лет мы сможем достичь обычной численности в пятнадцать — двадцать тысяч Воинов Каэрос. А коли уж с вельдами теперь мир, то лет через двадцать, возможно, нам придется начинать строить новые становища и распахивать новые земли, чтобы прокормить всю эту ораву. — Найрин вдруг грустно хмыкнула и покачала головой. — Только вряд ли у нас есть это время. Лэйк сказала, что вы прошли Семь Преград и запечатали Черный Источник. Никогда еще никто со стороны Западного Этлана не приходил в земли анай, а значит, Грозная посылает нам перемены. И коли так, то совсем скоро начнется Танец Хаоса.
— Скоро, зрячая, — кивнула Рада, хмуря брови. — Не хотела приносить вам дурных вестей, но мой сын, Провидец, уже предсказал скорое начало Танца.
— Ну что ж, с другой стороны, это и к лучшему, — задумчиво проговорила нимфа. — Пройдет еще десять лет, и только маленькая горстка ветеранов будет помнить, как тяжела и страшна была Великая Война. А через двадцать лет молодые горячие головы захотят начать новую межклановую рознь, раз уж с вельдами мир. Или попробуют спровоцировать на сражение самих вельдов по старой памяти. Мы всегда были народом, живущим войной, нам не слишком-то легко дается мир.
— Почему так, зрячая? — спросила Лиара, с интересом поглядывая на нимфу. — Ведь вы же женщины. Женщины не так склонны к насилию, как мужчины.
— Насчет этого я ничего не могу ответить тебе, Лиара, потому что я просто не знаю, как живут мужчины в ваших краях, — легко пожала плечами Найрин. — Что же касается анай, то война у нас в крови. С войны и началась история нашего народа, которую, я думаю, вы уже знаете. После падения Кренена царица Крол привела нас в эти земли, которые тоже пришлось отвоевывать у суровой природы и сальвагов, что жили здесь когда-то. Потом появились корты, и в бесконечных стычках с ними сила анай оттачивалась, словно добрый клинок под точильным камнем. Только даже самый лучший клинок рано или поздно ржавеет, если за ним не ухаживать. — Она грустно улыбнулась. — Сегодня эти дети живут без страха за свою жизнь, потому что война закончилась. Но в их крови поет Огненная, и рано или поздно Она заставит их захотеть ощутить яростную песню войны. И все снова начнется так, как и было до Великой Войны.
— Эта Огненная, о которой вы говорите. Кто она? — искорка прищурилась.
— Огненная? — Найрин вдруг улыбнулась сама себе, и в глазах ее заплясало что-то, чему Рада не смогла бы дать названия. Что-то первобытно-живое, опасное и вольное. — Роксана Огненная, Дочь Великой Мани Эрен, прародительница клана Каэрос, проезжающая по небу со Своим пылающим щитом в руках. — Она указала вверх, и Рада едва не обожгла роговицы, когда ослепительные лучи зимнего солнца брызнули в глаза. — Роксана в крови всех Каэрос, кипящая будто смола. Но больше всего Ее в молодой царице Лэйк.
— Это ваша Богиня? — допытывалась Лиара. — Сколько у вас богов?
— Их всего пятеро, Лиара, — спокойно отозвалась Найрин, причем ее тон подразумевал, что для нее лично больше никаких богов и во всем мире не существует. — Великая Мани Эрен, Прародительница всего сущего, и четыре Ее Дочери, Небесные Сестры: Роксана Огненная, Аленна Милосердная, Реагрес Смешливая и Артрена Хлебородная. Каждая — стихия, из которых состоит энергия Источников, что сотворила мир. Каждая — живое олицетворение одного из мировых начал. Анай чтут всех Их вместе, но у каждого из четырех кланов — своя Богиня. Каэрос чтут Роксану, и им одним Она дает свое особое благословение.
— Огонь, с помощью которого вы зажигаете свет? — предположила искорка.
— Это и не только, — кивнула головой нимфа. — Крылья, с помощью которых мы можем летать. Тепло для наших домов, яростную силу нашего оружия. И кое-что еще. — Ее ладонь коснулась груди, а взгляд стал теплым. — Вот здесь, самое сокровенное, что есть у анай. Дар Богини в нашей груди.
— Что это? — прищурилась Рада, чувствуя, как у нее самой между ребер колотится и колотится маленькая золотая птичка.
— Я не знаю, как объяснить это словами, — улыбнулась она. — Это похоже на биение крыльев бабочки на ветру. Это мощнее, чем камнепад, рушащийся с горы…
— Золотое, будто солнце, пылающее и потрескивающее, как его лучи, — договорила за нее Рада, чувствуя, как от удивления почти что лишается дара речи, видя, как точно так же вытягивается лицо Найрин при взгляде на нее. — Похожее на волнение, но не оно. Звонкое, как песня, неугасимое пламя.
