— В любом случае, это всего лишь предположение. Мы будем говорить и узнавать друг друга, чтобы точно убедиться. Роксана не просто так привела вас в наши земли, зачем-то Огненной это было нужно, а коли так, то мы примем вас, повинуясь Ее воле. Но обо всем случившемся с вами должна узнать Великая Царица. И Эрис должна посмотреть на вас, чтобы убедиться. — Она твердо кивнула сама себе, словно принимая какое-то решение. — Сейчас я отведу вас в ваш дом, где вы отдохнете с дороги. А сама поговорю с Лэйк. Возможно, вечером мы побеседуем еще раз и обсудим все, уже без спешки. Даже если вы и не те, о ком я думаю, Небесные Сестры явили вам Свои лики и Свою помощь, а это значит, что вы сможете оставаться с нами столько, сколько вам захочется. Так что пока отдыхайте спокойно и не бойтесь за свою судьбу. Теперь она в руках Небесных Сестер, а рук надежнее в мире не существует.
— Мы и не боимся, правда, радость моя? — искорка так искренне, так счастливо рассмеялась, прижимаясь к плечу Рады, что та захотела прямо сейчас обнять ее крепко-крепко, пусть даже и на глазах нимфы, и поцеловать прямо в смеющиеся глаза. — Я же говорила тебе, помнишь? Я говорила тебе, что Великая Мать не оставит нас!
— Я знаю, искорка моя, — мягко улыбнулась Рада и, все-таки не удержавшись, поцеловала ее золотые кудряшки.
Найрин смотрела на них задумчиво и загадочно, и ее изумрудные глаза сияли сейчас такой древностью, что Раде она вдруг показалась чем-то совершенно иным, чем-то далеким и могущественным, как само время.
— Никогда еще не бывало такого, чтобы Низинники обрели веру в Великую Мани прямо из Ее ладоней. Настает новое время, и ветра несут его над миром, растягивая золотым маревом. — Она покачала головой, рассеяно улыбаясь, словно девчонка, которой поднесли разноцветный гребень. Потом вдруг нимфа встрепенулась и всплеснула руками. — Что же это я? Холод такой, а мы тут посреди дороги топчемся! Пойдемте скорее в тепло, вы ведь устали с дороги! Поедите, отогреетесь, а потом поговорим. У нас еще с вами много времени впереди, очень много!
И в этот момент что-то распрямилось в Раде. Как туго скрученная струна, намотанная на кулак, которую разжали пальцы, и она моментально вновь стала прямой и хлесткой. Так долго она была напряжена, так долго была скручена в точно такой же узел. Все переживания Семи Преград, усталость, напряжение перехода, прощание с друзьями, тревога перед неизвестным будущим и подозрительными анай, все это в один миг слетело прочь, ссыпалось с нее ненужной шелухой, и она вздохнула, всей грудью втянула воздух.
Это был другой воздух, Лиара была совершенно права. Он пах сосной и ветром, и горами, и хлебом. И радостью, искрящейся в припорошенных снегом ресницах над глазами смеющихся детей. И свободой, с которой синее небо над головой распахивало объятия для крылатых женщин, танцующих в нем, будто рой невиданных бабочек, стрелой стремящихся взлететь к раскаленному солнцу, что породило их, впитавшись в их кровь и плоть. И силой, бурлящей, словно поток, звенящей, как горный ручей силой, которая золотыми волнами плескалась в глубоких зрачках Найрин, тенями лежала в уголках глаз Торн, хлестала, будто прорвавший плотину водопад, из золотого ока, вытатуированного на лбу их немногословной сдержанной царицы. Теперь Рада чувствовала эту силу всем своим сердцем, распахнувшимся наружу этому странному месту, этому невиданному народу, такому чужому для нее и такому… знакомому.
Не удержавшись, Рада огляделась вокруг, испытывая никогда раньше не приходившее желание поклониться этому месту в ноги, а может, даже поцеловать снег, что укрывал пушистым одеялом тихое становище в седловине меж гор. Она взглянула на искорку, на свою маленькую золотую девочку, которая сама была немножко Великой Матерью, что мягко вела ее за собой через все преграды, которые вставали на их пути, и привела к ней самой и сюда, где ее ждала ее собственная душа, так долго ждала, носясь с ветрами над белоснежными вершинами молчаливых гор в краю лесов и солнца. Затерянная в этом бесконечном солнце.
В глазах искорки стояли слезы, и она смеялась, так светло и счастливо, как в тот самый первый раз, когда Рада сказала ей, что любит ее. Рада взглянула на Найрин, и в глазах нимфы тоже был этот свет, но немного иной. Странный проблеск молчаливого узнавания, будто через тысячи лет впервые и снова они смотрели друг на друга. Будто когда-то давным-давно они уже вот так же смотрели друг другу в глаза.
— Спасибо тебе, Найрин, — хрипло проговорила Рада, протягивая ей ладонь. — За все.
— Не за что, Рада, — ответила нимфа, крепко пожимая ее руку. — Хорошо, что вы пришли сюда. Мы так долго ждали вас.
Это звучало странно, но правильно. Обняв искорку за плечи, Рада зашагала следом за нимфой к маленькому домику, укрытому белой шапкой снега, прячущемуся под громадой Перста Тары. К домику, который теперь был их с искоркой Домом.
— Ты уверена? — взгляд синего, как лед, глаза Лэйк был задумчивым и тяжелым.
