Вот и сейчас Рей с Найей воззрились на нее так, будто она вдруг заявила, что вода — мокрая, и девочка сникла под их взглядами. Приняв авторитетный вид, Рей уже открыла было рот, чтобы объяснить младшей все, что она о ней думает, но тут к ним обернулась Наставница Фир.
— Я так понимаю, кто-то не слишком-то стремится поспеть с возложенной на него работой, не так ли? Возможно, в таком случае этот кто-то просто рвется остаться здесь до поздней ночи, а может, и до самого рассвета?
— Нет, Наставница, — Рей моментально нагнула голову, пряча глаза. А Ная все-таки попыталась:
— Но, Наставница, мы ведь говорим о визите Великой Царицы в Сол!
— Честно говоря, я не понимаю, почему об этом говоришь ты, Ная. Она ведь не к тебе прилетает, — заметила Фир. Сейчас в ее вечно улыбающихся глазах не было ни намека на радость, только ледяные колючки.
— Не ко мне, Наставница, но для того, чтобы увидеть Лиару! Именно поэтому я и заговорила об этом, — зачастила Ная, но взгляд Фир заставил ее захлопнуть рот, громко щелкнув зубами.
— Раз не к тебе, то и не лезь в это дело! Никто не знает точно, прибудет Великая Царица в Сол, или нет. Никто не знает точно, когда это случится или не случится вообще. И уж точно это не та тема, над которой тебе нужно ломать голову, пока ты расшиваешь рубашки на продажу. А коли хочешь почесать языком, я найду для тебя задание попроще, где никаких мозгов не требуется. — Глаза Фир угрожающе сверкнули. — Крышу нам, например, от снега очистить, или трубу от копоти. Я ясно выражаюсь?
— Яснее некуда, Наставница, — тихонько проговорила Ная, тоже опуская взгляд.
Посверлив их глазами еще какое-то время, Фир отвернулась, вновь заговорив с высокой симпатичной Саин, над пяльцами которой сейчас склонилась. Саин была мастерицей с руками золотыми, будто у Самой Реагрес, как говорили остальные Ремесленницы. Из-под ее пальцев выходили самые красивые, самые замысловатые и необычные узоры, а ее фантазии не было предела. Фир доверяла ей расшивать только дорогие платья и рубашки, предназначающиеся для значимых религиозных церемоний, а также одеяния Жриц, часто такие прозрачные, что сквозь ткань можно было разглядеть окружающее едва ли не хуже, чем через стекло.
Но при этом Саин была еще той занозой под ногтем. С вечно прямой спиной, поджатыми губами и приопущенными веками она смотрела только на свою работу, не оборачиваясь по сторонам и не обращая ни на кого внимания. Младших девочек она вообще игнорировала, как пустое место, старшим отвечала сквозь зубы, неохотно, и только когда те к ней обращались. Приветливой она был лишь с Наставницей Фир и другими взрослыми сестрами, а с разведчицами всех возрастов без конца флиртовала, строя им глазки и хлопая длинными ресницами. Даже с Радой пробовала это делать, когда та как-то раз пришла проведать Лиару. Черный Ветер, правда, только удивленно посмотрела на нее, явно не понимая, чего Саин от нее нужно, а потом подозвала к себе Лиару.
Когда же Саин смотрела на Лиару, в глазах ее загоралась плохо сдерживаемая ненависть, и Лиара все никак не могла понять, почему так. Она ровным счетом не сделала ничего плохого лично Саин, да и мастерицей она была не намного лучше других и гораздо более худшей, чем сама Саин. Им нечего было делить, так что и злиться друг на друга смысла не имело, но Саин все равно смотрела разъяренной кошкой, едва не стуча по полу хвостом.
Единственным хорошим во всем этом было то, что и Наставницы видели, какой растет молодая Ремесленница. Весной следующего года Саин должна была лететь к Источнику Рождения, чтобы пройти последнюю инициацию и стать взрослой по законам клана. Фир не раз и не два поминала это, беспечно шебеча про то, что совсем скоро у Саин будет своя мастерская, где она будет обучать свою группу Ремесленниц или трудиться вместе со взрослыми сестрами. И в тоне ее явно сквозило облегчение оттого, что они уже скоро разойдутся в разные стороны, хоть в общении с молодой швеей Фир всегда держалась ровно и приветливо, как и со всеми остальными.
Почувствовав взгляд Лиары, Саин вскинула на нее темные, полные ярости глаза, и Лиара сразу же уткнулась носом в свою вышивку. Чужое неудовольствие всегда вызывало у нее странное ощущение зуда между лопаток. Оно давило, как тяжелое коромысло на плечи, оно заставляло ерзать и нервничать, и Лиара терпеть не могла, когда Саин смотрит. И не понимала, чего не сказать-то ей четко и ясно, что не так? Поговорили бы, может, отношение Ремесленницы и изменилось бы? Вот только ей все не хватало смелости подойти и предложить Саин такой вариант, слишком уж отстраненной и холодной она была.
Какая-то фигура мелькнула за окном в густом снегопаде, сквозь который почти что и видно ничего не было, и маленькая Вила пискнула, указывая туда пальцем:
— Смотрите! Первый клинок Лара!
