— Ты злая! — вдруг всхлипнула Дани, и Лиара вздрогнула, вырываясь из той странной пустоты. Она и не помнила даже, что говорила. Она была так далеко отсюда, так высоко… Но, видимо, чем-то задела эту девочку, по лицу которой катились огромные градины слез. Всхлипнув еще громче, Дани утерла лицо рукавом, грядя на Лиару горящими ненавистью глазами. — Ты — змея, в которой свернулась кольцами вся ненависть мира. Я ненавижу тебя!
С этими словами она сорвалась с места и бросилась к входной двери, едва ли не плечом выбив ее наружу. Грохнула о косяк тяжелая литая дверная ручка, и ночь приняла в себя всхлипывающую Младшую Сестру.
Рядом зашевелились другие анай, кое-кто из них заспанно вскакивал со своих одеял, охрипшим голосом пытаясь узнать, что случилось. Пошевелилась во сне Рада, что-то сонно пробормотав, но не проснулась. А Лиара все стояла и смотрела вслед Дани, безразличная ко всему и до краев полная ослепительно золотого света.
Все имело свою цену. Просто были те, кто не хотел платить.
Рада проспала без задних ног всю ночь и почти весь следующий день и глаза смогла разлепить едва ли не к самому заходу солнца. В голове было такое ощущение, будто ее набили шерстью под завязку, да еще и разогрели над жаркой печью. Глаза слипались, как у разбуженного раньше срока медведя, и она не совсем понимала, где находится, что происходит, и почему все смотрят на нее с такой тревогой и спрашивают о самочувствии. Единственное, чего ей сейчас хотелось по-настоящему, это есть. Поэтому Рада умяла миску с кашей, которую принесла ей из едальни искорка, побродила немного вдоль казармы, все никак не в состоянии проснуться, а потом плюнула и забралась обратно под одеяло. Несмотря на то, что проспала она сутки, глаза сами собой закрылись, и в следующий раз Рада проснулась уже утром следующего дня. Того самого дня, которого они ждали так долго.
Позавтракать им не дали, и с этим пришлось смириться, хоть ее желудок настойчиво рычал внутри, требуя еды. Позевывая и прикрывая рот рукой, Рада вышла следом за искоркой из казармы, где на открытом пятачке перед дверьми Младших Сестер Каэрос строила Ута.
Утро было бодряще свежим, полным запаха влажной зелени и цветов, полным лета. Прохладный ветерок ерошил короткие волосы Рады, сгоняя с нее последнюю сонливость. По небу тянулись бело-розовые, нежные-нежные, будто перышки птенчика, облака, и сквозь их узор вниз лились пока еще мягкие лучи Роксаниного щита, окрашивая в золото просыпающуюся ото сна Рощу криптомерий. И на волосы искорки эти лучи ложились плавленым золотом, нежными мазками акварели, делая ее еще красивей, хоть Раде и казалось, что это просто невозможно.
Младшие Сестры шумели, выстраиваясь в шеренгу, возбужденные и радостные в предвкушении долгожданного посвящения и крыльев. Рада встала рядом с искоркой в переднем ряду, поглядывая на то, как строятся вокруг остальные. Ута в стороне разговаривала с невысокой Жрицей, закутанной в прозрачную белую шаль. Даже с такого расстояния было видно, что она абсолютно обнажена, и лишь татуировки огня украшают ее тело, едва скрытое тонкой тканью.
Чуть дальше, у других казарм, строились Младшие Сестры остальных трех кланов. Рада с интересом взглянула туда. Ближе всех стояли черные как смоль макушки Раэрн: те держались ровно, почти не шумели, глядя на возглавляющую их разведчицу, которая согнулась в поясном поклоне перед Жрицей. Та положила ладонь ей на макушку и что-то говорила. С такого расстояния было заметно лишь, как двигаются ее губы. Издали доносился гомон и громкие вопли: высокая худощавая разведчица вовсю драла связки, пытаясь утихомирить едва не подпрыгивающих на месте от нетерпения светловолосых Нуэргос. Женщину не слишком-то слушали, хоть она и выбивалась из сил. Последними были Лаэрт, черноволосые и носатые, в плотно обтягивающей их тела черной форме. Все они выстроились как на подбор, и огромная Лунный Танцор, почти того же роста, что и Неф, расхаживала перед строем, что-то объясняя. Правда, впечатление подпортил подзатыльник, которым она наградила одну из Младших Сестер, проходя мимо строя. Видно, та не удержалась от какого-то комментария в адрес наставницы или озвучила его чересчур громко.
Рада ощутила, как сердце в груди едва из глотки не выпрыгивает от волнения. Еще несколько часов, и она получит крылья. Самые настоящие крылья, как и у других анай, и даже сможет летать. Не как во сне, не как в своих глупых детских мечтах, а по-настоящему. Взглянув на искорку, она негромко прошептала:
— Ну что, маленькая моя, вот и добрались! Вот и получилось у нас все!
— Да, Рада! — глаза искорки горели таким же предвкушением, она едва не подпрыгивала на месте от нетерпения.
— Волнуешься?
— Немного! — широко разулыбалась та.
