Народу в становище было совсем немного, улицы будто вымерли. Раде на глаза попались только несколько играющих девчонок, да два кота, что, уткнувшись друг в друга лбами, угрожающе толкались и вопили. Больше никого видно не было, как бы она ни оглядывалась по сторонам, как бы ни привставала на цыпочки и ни вытягивала шею. Может, все ушли на инициацию? Но ведь в этом становище обитают не только Младшие Сестры, здесь же целый город и…
В следующий миг Жрица вывела их с пустых улиц к белокаменному храму, и тут-то Рада и поняла, куда все подевались. На открытом пятачке между жертвенными чашами четырех Богинь и жилыми постройками кипела работа. Одетые в белое анай, словно муравьи, спешили по своим делам, подготавливая поляну к празднику. Расставляли большие столы и лавки, на которых рассадят гостей, подтаскивали толстенные бревна для ночного костра в честь Роксаны, вкапывали высокие шесты, между которыми растягивали гирлянды над открытой площадкой между столов, приготовленной, как поняла Рада, для танцев. Несколько беременных женщин, тяжело прогибаясь назад из-за больших животов, расставляли на столах тарелки и кружки. Стайка совсем тоненьких быстроногих девчушек, переглядываясь и хихикая, пробежала мимо них с Лиарой. В руках у девочек были цветы, из которых они плели венки, Рада поймала на себе несколько любопытных взглядов.
Жрица подвела их к постаментам с жертвенными чашами, возле которых уже стояло несколько человек. Рада с интересом пригляделась. Пятеро анай на первый взгляд ничем не отличались ото всех остальных Младших Сестер, но что-то при этом неумолимо выделяло их, и вовсе не белые одежды, в которые они были облачены. Выражение глаз, возможно, или то, как они стояли, как держали себя. Рада не смогла бы объяснить почему, даже если бы от этого зависела ее жизнь, но была совершенно точно уверена в том, что эти пятеро выросли в Роще Великой Мани. Три девушки были коротко пострижены и носили белую военную форму, скроенную на манер Каэрос, только более облегающую. Еще две были в длинных белоснежных платьях, так густо расшитых цветами и узорами, что они казались разноцветными. И при этом ничто не могло подсказать, к какому клану принадлежали девушки. Разве что у одной волосы были соломенного цвета, а глаза — темно-зелеными, почти черными, но больше с Нуэргос ее ровным счетом ничего не связывало.
Младшие Сестры с интересом посмотрели на них с искоркой, слегка склонили головы в приветственном поклоне, и Рада ответила тем же, разглядывая их в ответ. Взгляд сам скользнул к запястьям, на которых должны были быть татуировки Богинь, хоть краешек но должен был торчать наружу. Но там ничего не было, только загорелая кожа и все.
— Все в сборе? — Жрица, что вела их, рассеяно вскинула голову, оглядела собравшихся и кивнула так, словно и не ожидала увидеть никого иного. — Раз так, значит, начнем церемонию. Постройтесь, пожалуйста.
Поглядывая друг на друга и на Жрицу, Младшие Сестры вместе с Радой и Лиарой встали рядком лицом ко входу в храм. Та спокойно ждала, то и дело бросая взгляды им за спины, туда, где кипела работа по подготовке становища к празднованию. Рада неуверенно переминалась с ноги на ногу. Не очень-то это походило на одну из самых сакральных церемоний анай, о которой и говорить-то с чужими было запрещено. Позади раздавались человеческие голоса, что-то громко хлопало, смеялись дети. Слева от них шумел серебристый водопад, добавляя, правда, торжественности и какой-то особенной красоты, но Рада все равно чувствовала себя не в своей тарелке. Не такого она ожидала уж точно.
Жрица плавным движением скинула с плеч шаль, мягко соскользнувшую на землю. Рада на миг залюбовалась изгибами ее тела, тем, как сползает прозрачная ткань с темных затвердевших сосков, словно вода, сбегает по длинным стройным ногам. Щеки покраснели, и она отвела глаза, надеясь, что искорка не заметила ее реакции. Это тоже как-то не слишком способствовало всей ситуации и уж совершенно точно не походило на посвящение своей души Богиням. О них Рада сейчас, к сожалению, думала в последнюю очередь.
Рядом кто-то шумно сглотнул, но Жрица не обратила на такую реакцию ровным счетом никакого внимания. Развернувшись ко входу в храм, она негромко заговорила:
— Извечная, Дарующая Милость, Медоточивая, Ты держишь в ковше ладоней весь мир, и с губ Твоих срывается дыхание самой Жизни. По воле Твоей четыре Твои Дочери поддерживают мир на Своих плечах, по воле Твоей поют ветра, пылает пламя, текут реки и растет семя. Ты — Пронзающая светом предначальную тьму, Ты — Хранительница золотого ключа от врат, Ты — Источник Милости и дыхания, Ты…
