— Постойте, нойя? — удивленно спросила она, глядя во все глаза на Держащую Щит. — Те самые? Духи деревьев, что помогали Первопришедшим на заре мира выращивать леса? Те, что обрекшись плотью, в конце концов, стали нимфами?
— Да, — вновь кивнула Эрис. Так просто, будто речь шла вовсе не о чуде из чудес, которого мир не знал уже долгие тысячелетия. Не об ожившей сказке, одной из самых красивых и древних сказок мира.
— Но они же вымерли! — выдохнула Лиара, во все глаза глядя на Держащую Щит. — Они же ушли в небытие, они больше не касаются мира!
— Они ушли, это точно, — согласно кивнула Эрис. — Но многое изменилось. — Взгляд ее затуманился, и золотые пылинки хлынули из ее глаз густой волной. — Все изменилось. Возвращается старое, давно забытое, рождается новое, о котором еще не успели вспомнить. Мир переживает свой первый рассвет на самом краю времен, возвращаясь туда, откуда все началось. И нам посчастливилось наблюдать это.
Лиара не знала, что ответить на это, только безмолвно разглядывая Держащую Щит. Ей казалось, что она уже знала кое-что о силе Великой Мани, о том, что они должны были сделать с Радой, о том, как это будет выглядеть. Она была уверена в том, что осознает, как устроен мир, как наслаиваются на него тонкие миры, по каким законам они живут. А в следующий миг сама Жизнь подносила к ее глазам свою новую тайну, тыкала ее носом в ее невежество, в который раз уже с мягкой улыбкой показывая ей, что она на самом-то деле не знала ничего. И оставалось лишь улыбаться в ответ и благодарить за это. В мире еще столько сказок, которые мне суждено увидеть! Еще столько волшебства в Твоих щедрых ладонях, Великая Мани! И нет ему конца и края во веки веков!
— Доброй вам ночи, Дочери Огня, — тихо пробормотала Эрис, в последний раз улыбнувшись им и разворачиваясь, чтобы уйти обратно в становище. — Я буду ждать вас завтра в полдень для медитации и беседы. Думаю, нойя больше не покажется сегодня, они застенчивы и побаиваются новых людей.
— Доброй ночи, Держащая Щит, — пробормотала Лиара, и рядом с ней точно так же проговорила ту же фразу и Рада.
Они взглянули друг на друга одинаково удивленно, а затем одинаково тепло улыбнулись друг дружке. Лиара прижалась к плечу Рады всей собой, спрятав лицо в ее белой рубахе и вдыхая ее запах. Нежные пальцы Рады зарылись в ее волосы.
— Вся жизнь с тобой стала одним единственным, невероятно красивым чудом, — едва слышно прошептала она, закрывая глаза и чувствуя, как золото в груди поет и поет свою бесконечную песню.
— С тобой, моя маленькая, — тихо отозвалась Рада, и в груди Лиары нежно ёкнуло второе сердце. — С тобой.
Солнце стояло в зените, почти что у них над головой, сократив тени до крошечных пятнышек темноты, которые Рада почти что втаптывала в землю подошвами сапог. Легкий ветерок задувал с востока, шуршал в густых кронах криптомерий, но был не настолько сильным, чтобы склонить к земле толстенные стволы и тяжелые ветви. Шумел вдали водопад, и к его неумолчной песне добавлялись голоса обитателей становища, стук молотов о наковальню в далекой кузне, резкий скрип пилы, поскрипывание колес телеги, натужное мычание волов, и еще сотни звуков, таких привычных, таких обыденных для любого поселения. Только в этом месте они казались Раде чересчур странными и совершенно неподходящими атмосфере.
Все здесь было чересчур странным, и это не вязалось у нее в голове. То ли сакральное место, наполненное молитвами, созданное ради того, чтобы соединяться с Богинями, говорить с Ними, полное Их силы и Их присутствия. То ли обычный город, расширяющийся день ото дня, со своей обыденной жизнью, слишком рутинной, слишком привычной. И при этом и того, и другого было здесь поровну. Иногда мне кажется, что я никогда не смогу стать такой же, как другие Твои дочери, Великая Мани. Что мне их никогда не понять. А порой я думаю, что лучше бы не думать.
Впрочем, сейчас мысли служили лишь для одной единственной цели: они успокаивали Раду. Отчего-то она волновалась и все никак не могла взять себя в руки и приказать успокоиться. Странное дело, в становище Сол они медитировали с Лэйк, Найрин и Торн по несколько раз в неделю, и у нее совсем не было ощущения волнения или чего-то подобного. Только жгучее желание продолжать, тянуться все выше и выше. Здесь же, в этом то ли священном городе, то ли обжитом храме, Рада испытывала священный трепет. Как все это будет происходить с Эрис? Лэйк казалась ей едва ли не резервуаром бесконечной силы, упруго перекатывающейся под кожей, грозя в любой момент хлынуть настоящим половодьем из ее ледяного глаза. А Держащая Щит была даже не резервуаром. Она сама была силой.
— Ты чего, Рада? — искорка озабоченно взглянула ей в лицо. — Ты как-то странно выглядишь.
