Одетая в простое ситцевое платье, легкое, с короткими, расшитыми узорами рукавами и приталенное, с кудряшками, собранными на затылке в маленький хвостик, со своими огромными глазами, в которых могло бы затеряться и целое море, она сейчас была такой удивительно нежной и хрупкой, что при взгляде на нее у Рады поджилки тряслись. И отчего-то очень-очень светлой. Почти прозрачной, будто под кожей ее текли солнечные лучи, пропитывая ее насквозь медовым золотом. Порой Раде казалось, что она даже видит это золото собственными глазами, словно тело искорки светится изнутри. Но такого ведь не могло быть, не так ли?
— Все в порядке, родная моя, — тихо отозвалась она, постаравшись сделать свой голос как можно более беззаботным. Аккуратно одернув наглухо застегнутую под горло коричневую куртку с воротом стоечкой, Рада еще раз придирчиво оглядела себя и смахнула невидимые пылинки с рукавов, не глядя на Лиару. — Просто немного боюсь, что у меня не получится.
— Почему? — удивленно взлетели брови искорки. Она с искренним недоумением во все глаза смотрела на Раду. — Мы же много раз это делали, звали в себя силу Великой Мани. Так почему же теперь у тебя должно не получиться?
— Потому что мы делали это с Лэйк. Это другое, — Рада уклончиво отвела глаза.
Она не была уверена, что сможет правильно объяснить. Эрис чувствовалась ей настолько более чем человеком, совсем иным существом и вовсе не из плоти и крови, что просто от ее присутствия рядом все тело начинало физически покалывать множество крохотных иголочек. До этого дня они еще не пытались медитировать вместе, у Держащей Щит было слишком мало свободного времени, и только сейчас она смогла выкроить для них с искоркой пару часов. Но Рада пробовала тянуться сама, когда засыпала по вечерам, например, или днем, когда в груди начинало петь и разливаться золото, буквально душа ее и не давая вздохнуть. И сразу же все тело сдавливало в тисках, грозя раздавить, темя жгло так, будто кто-то лил на него расплавленный металл, а сердце глухо бухало в груди, грозя лопнуть. И это просто оттого, в каком именно месте она это делала. А что будет, если она начнет звать Великую Мани в присутствии Эрис, Рада и предполагать боялась. В прошлый раз достаточно было ее легкого вмешательства, чтобы сломался барьер, стоящий на Раде больше трех десятков лет, поставленный Сагаиром, чтобы отгородить ее от силы ее народа. Но и запирающий внутри Тваугебира.
Не глупи! Ты прекрасно знаешь, что Тваугебир проявляется лишь у мужчин. Ты не сможешь вызвать его, даже если захочешь. Так что ничего страшного с тобой не случится. Но Рада все равно боялась, несмотря на все увещевания ее собственного внутреннего голоса.
Пристальный взгляд искорки читал ее как открытую книгу. Лиара вложила свою ладошку в ее руку и заглянула ей в глаза, настойчиво говоря:
— Не бойся, Рада. Все будет хорошо. Мы делали это множество раз, и неважно, сами или с кем-то. Тем более, это же Эрис! Она совершенно точно не даст в обиду ни тебя, ни меня, не допустит, чтобы мы подверглись опасности. Ты же знаешь это.
— Знаю, — тяжело вздохнула Рада, свободной рукой в последний раз одергивая куртку и глядя вперед, на маленький домик у самого края становища, возле которого они стояли. Иди уже. Ничего с тобой там не случится. Вновь вздохнув, она решительно мотнула головой: — Пойдем.
— Пойдем, — кивнула искорка, слегка сжав ее ладонь, и они вдвоем поднялись по ступеням невысокого крыльца.
Домик, который облюбовали для себя Эрис и Тиена, почти что ничем не отличался ото всех остальных строений становища. Может, был чуть-чуть пошире, с пристроенным к боку сараем, но во всем остальном никто бы, увидев его, не взялся предположить, что именно здесь может обитать Великая Царица анай. Рада все гадала, почему они с Держащей Щит поселились именно здесь, ведь большинство постоянных обитателей становища предпочитали обживать окрестные горы, селясь по старинке в прорубленных в склонах пещерах. Но отчего-то эти двое решили остаться на земле.
Строение стояло чуть в стороне от остальных жилых домов, на небольшом возвышении, и возле него рос молоденький зеленый клен. По какой-то причине рост этого дерева искусственно не форсировали, и клен был не больше двух пальцев толщиной и высотой, едва ли выше Рады. Но при этом его тонкий ствол был обвязан маленькой белой веревкой, и все обитатели Рощи, проходя мимо него, кланялись деревцу.
