Несколько секунд никто из них не двигался с места. Казалось, мать вот-вот упадет в обморок. Но вместо этого она вцепилась в Джемму, прижимая ее к себе, и дыхание ее прервалось рыданиями. Пальцы матери впились в спину Джеммы, как будто пытаясь удержать ее, чтобы дочь не сумела сбежать снова.
После затянувшихся до неловкости объятий Джемма извинилась и спросила, нельзя ли ей воспользоваться туалетом. Это было странно – просить разрешения воспользоваться туалетом в этом доме, словно она была тут кем-то вроде гостьи. Хотя, пожалуй, так оно и было. Вид у матери был обеспокоенный, как будто она опасалась, что Джемма может сбежать через крошечное окошко ванной комнаты. Та не могла отделаться от ощущения, что мать притаилась под дверью и подслушивает.
И вот теперь мать повела ее на кухню, где налила ей чашку чая. С двумя ложками сахара, как Джемма любила в раннем детстве. Совершенно непригодный для питья приторный сироп.
– Ты, наверное, проголодалась… – Мать нервно металась по кухне. – Может, тебе что-нибудь приготовить? Пасту? Или пиццу? У меня есть замороженная пицца…
– Да все равно. Я не хочу тебя беспокоить, – смущенно ответила Джемма. – Я могу пойти и взять нам что-нибудь навынос. Я видела тут новый мексиканский…
– Нет! – отрезала ее мать. – Нет. Я сама нам что-нибудь приготовлю. Ты просто… посиди здесь.
– Хорошо.
Джемма отпила из чашки, просто чтобы хоть чем-то заняться. Фу… Во второй раз показалось еще хуже. Просто невероятно, что она пила нечто подобное в детстве. Это настоящее чудо, что у нее до сих пор целы все зубы.
– Ты издалека?
– Да, довольно издалека. Я, гм… приехала прямиком из Чикаго.
– Чикаго… – прошептала ее мать. – Так вот где ты сейчас обитаешь?
– Да.
– Чикаго… – повторила она. – Я была там три года назад с Ричардом. Если б я только знала… Только представь: я могла случайно встретить тебя на улице!
– Это большой город, – неловко произнесла Джемма. – И я никогда не бываю в особо… туристских местах. А где Ричард?
– Поехал за продуктами. Мы ведь не знали, что ты приедешь…
– Да, прости, что без звонка…
– Нет! Не извиняйся. Всё в порядке.
Их общение шло как-то совершенно не так. Джемма знала, что отношения между родителями и детьми постепенно меняются по мере взросления детей. Она видела, как Бенджамин относился к своим родителям – с любовью, переплетенной раздражением вперемешку с уважением. Но Джемма резко оборвала связь со своей матерью, когда была еще подростком, и теперь вроде уже не было никакой возможности восстановить ее. Казалось, мать была в ужасе от того, что, если она скажет что-то не то, Джемма может встать и уйти. А та и сама до конца не понимала, как теперь разговаривать с ней – не могла же она вести себя как семнадцатилетняя девчонка, относящаяся к своей матери как к чему-то среднему между поваром, шофером, банкиром, домовладелицей и деспотом. Топая по дому и хлопая дверью своей комнаты, когда хотела уединиться…
Мать поставила на плиту кастрюлю с водой.
– Интересно, что скажет Мод, когда я скажу ей, что ты здесь. Она была совершенно уверена, что ты… В смысле, не думала, что ты когда-нибудь вернешься сюда.
– Мама, – сказала Джемма, – тебе нельзя никому говорить, что я здесь.
Та обернулась и нахмурилась, глядя на нее.
– Что? Это еще почему?
– Потому что я не хочу, чтобы кто-нибудь знал. Я не хочу, чтобы… полиция узнала.
– Мод не станет сообщать полиции. Она моя лучшая подруга!
– Просто… никому не говори, ладно?
– Полиция больше тебя не разыскивает. Детектив Данн сказал мне, что не считает тебя подозреваемой.
Джемма ощутила, как-где в глубине ее души зарождается надежда.
– Правда? Они закрыли дело?
– Ну… не совсем. Они так и не выяснили, кто это сделал. Но он казался очень искренним, когда я с ним разговаривала. И открытым текстом сказал, что теперь ты не подозреваемая.
– Ладно, мам, не знаю, хочу ли я поставить свою жизнь на то, насколько искренним был с тобой детектив Данн… Просто пока никому ничего не говори, хорошо?
– Конечно… Знаешь, нам нужно прибраться в твоей комнате. Как только приедет Ричард, я попрошу его этим заняться. Мы убрали туда несколько коробок, но у нас по-прежнему есть твоя старая кровать, и я постелю свежее белье. Ричард хотел избавиться от нее еще несколько лет назад, но в итоге мы решили – пусть она там и остается. Твоя комната в основном в том же виде, в каком ты ее оставила.
– Это просто здорово, мам, спасибо. Я могу сама убрать коробки.
– Ричард будет только рад это сделать. И вообще будет очень рад тебя видеть.
Джемма в этом сильно сомневалась.
– Ну а у тебя как дела? – неуверенно спросила она.
– О… неплохо. Ты же меня знаешь. Я не даю себе скучать, всегда есть чем заняться… – Мать натянуто рассмеялась. – Я уволилась из школы.
– Правда? А почему?
– Вообще-то без всякой особой причины. Я просто… не могла больше этим заниматься – после того, как ты… В общем, как бы там ни было, я совсем по этому не скучаю. А дела у Ричарда идут очень хорошо. Твой дедушка умер четыре года назад.
