Джемма приподнялась в постели, оглядываясь по сторонам. Мать ничуть не покривила душой, когда говорила, что комната осталась точно такой же, какой дочь ее оставила. Все было на своих местах. Вчера вечером Ричард вынес три коробки с бумагами и велотренажер, которые они хранили здесь, но в остальном все осталось по-прежнему. Мать сказала, что они так и не нашли времени навести порядок в комнате, но тут Ричард скривился, и у Джеммы возникло ощущение, что это какой-то давний спор. Не настаивала ли ее мать на том, чтобы они сохраняли комнату в точности в прежнем виде в ожидании ее возвращения? Бурчал ли Ричард по поводу неиспользуемой комнаты, которую можно было бы запросто превратить в спальню для гостей или сдавать внаем? Джемма не хотела этого знать.
Встав с кровати, она направилась к своему письменному столу и выдвинула верхний ящик, в котором хранила свои альбомы для рисования. Теперь ящик был пуст. Значит, комната осталась все-таки не
Джемма бросила взгляд на часы на стене. Она до сих пор помнила ту ночь – как наблюдала за движением стрелки, отсчитывающей секунды до ее ухода. В какой-то момент за последние тринадцать лет в этих часах села батарейка, и стрелки показывали, когда это произошло – в тридцать семь минут третьего.
Она совершенно не представляла, сколько сейчас на самом деле времени. Ее телефон был все еще выключен. Стоит ей включить его, как Теневик сразу же узнает, где она находится. Джемма предпочитала подольше сохранять элемент неожиданности. Вчера вечером она позвонила Лукасу и Бенджамину со стационарного телефона своей матери, и та склонилась над ее плечом, отчаянно желая услышать голос своего новообретенного внука. Джемма пообещала ей, что со временем они обязательно поговорят и даже повидаются.
Ладно, сколько бы ни было сейчас времени, но урчание в животе подсказывало, что пора бы и позавтракать. Воображаемое ничегонеделание закончилось. Теперь надо было взглянуть в лицо реальности. Быть не просто взрослой, а именно
Мать, которая сидела внизу, на диване в гостиной, и возилась со своим телефоном, подняла от него взгляд, когда Джемма спустилась по лестнице.
– Доброе утро! Хорошо спалось? – спросила она.
– Вообще-то да, – немного удивленно ответила Джемма. Она была так измучена долгой поездкой накануне и всеми предшествующими бессонными ночами, что, едва лишь легла в свою детскую кровать, сразу же провалилась в сон.
– Хочешь яичницу на завтрак?
– Э-э… Конечно. Я могу и сама приготовить, если…
– Не глупи. Сейчас пойду сделаю нам обеим яичницу.
Мать поспешила на кухню. Джемма покосилась на телефон, который та оставила на диване. Она явно просматривала фотографии Лукаса. Вчера вечером Джемма вошла в свой аккаунт в «Гугл» с маминого компьютера и отправила ей на электронную почту несколько свежих фотографий Лукаса. А теперь подобрала телефон и просмотрела эти снимки. Она впервые провела день отдельно от своего сына. Конечно, приятно было воображать, будто у нее нет никаких обязанностей и она сейчас ни за что не отвечает, но расстояние и тоска по-прежнему терзали ей сердце. Вчера вечером по телефону голос у Лукаса звучал подавленно. Первым делом он спросил, когда она вернется.
Проглотив комок в горле, Джемма положила телефон обратно на стол. А затем присоединилась к матери в кухне.
– А где Ричард? – полюбопытствовала она.
– О… – Ее мать суетилась у кухонной стойки, разбивая яйца на шипящую сковородку. – Он уже на работе. Ричард хотел пообщаться с тобой с утра, но у него была какая-то срочная встреча.
Джемма сомневалась, что Ричард так уж хотел ее видеть. Накануне вечером он был очень вежлив и произнес все нужные слова, но во всем чувствовалась определенная официальность, как будто он выучил свои реплики и произносил их без всякого чувства. Все эти годы назад Ричард был достойным отчимом – всегда заботился о Тео и проявлял интерес к ней. Но никогда не был особо ласков, и Джемма постоянно чувствовала, что он относится к ней как к какому-то побочному продукту, прилагающемуся к ее матери. Как к чему-то, с чем нужно просто смириться, а не как к тому человеку, которого он на самом деле любил. Или, может, Ричард и пытался, но тогда она была с ним просто несносна – обижалась на него за то, что он ворвался в ее жизнь, пытаясь заменить ей отца. Как бы там ни было, между ними никогда не было особо родственной связи. И теперь совершенно ясно, что муж матери не слишком-то рад ее возвращению.
– Мам… – Джемма сделала глубокий вдох. – Хауэллы все еще живут в Крамвилле? В смысле, родители и братья Виктории?
Мать напряглась всем телом.
– Один из братьев вроде как переехал в Англию. Э-э… Уильям, по-моему, его звали?
