Брайтшнайдер, улыбаясь и держа в руке бутылку, навис над ним. Он явно был пьян но всё же контролировал себя. Гюнтер огляделся, прислушался к себе и согласился. Действительно, в комнате стало жарко от множества горячих тел а открытое окно не спасало, обдувая только тех кто сидел рядом с ним. Почему бы и нет?
Он встал и покачнулся, чувствуя знакомую реакцию тела при опьянении. Впрочем, не так всё и плохо. В ночь перед отбытием на фронт, когда он напился вместе с Лаурой, Евой и Лоттой, Гюнтер выпил гораздо больше. Да и то смог не опозориться перед Евой, не уснув в процессе любви. И сейчас направился к выходу, осторожно ставя ноги и на всякий случай держась за Бруно.
…На улице по-прежнему шёл дождь, только уже не лил сплошными струями а моросил. Воздух был по настоящему вкусный и Шольке, усевшись прямо на ступеньках вместе с Брайтшнайдером, почувствовал как кружится голова. Как хорошо…
— Командир? — и Гюнтер открыв глаза увидел как Бруно протягивает ему ту самую бутылку что держал в руке. В темноте Шольке так и не смог понять что именно в ней было но гауптшарфюрер, подмигнув, тут же пояснил: — Это французское вино. Из наших собственных запасов!
Понятно, Бруно в своём репертуаре, не упустил случая пополнить винный погреб отряда. Что ж, глупо отчитывать его за такую осмотрительность, надо просто пользоваться и благодарить. Кружек они взять не догадались и Гюнтер по-простому глотнул из горлышка. Хм… А Брайтшнайдер, похоже, знаток! Необычный но очень приятный вкус!
— Я слушаю, Бруно, о чём ты хотел мне сказать? — спросил Шольке, ощущая как язык неохотно слушается мозга. Странное ощущение… Он чувствовал себя почти трезвым но вот тело явно было пьяным. Тот же язык с некоторым трудом превращал мысли в фразы, глаза не сразу фокусировались на собеседнике, норовя закрыться. Ноги, хоть и несли тело куда нужно, но иногда ослабевали или же бросали в стороны. Видимо, особенности его организма. — Кстати, когда тебя освободили?
— Меня? Да почти сразу после вас… — пожал плечами здоровяк, также глотнув из бутылки и щёлкнув языком. — Даже не допрашивали после того как этот лейтенантский кретин приказал меня задержать. Он был так напыщен что мне сразу захотелось подрихтовать ему мерзкую рожу! Кулаки чесались, честно говоря…
— Это было бы глупо, Бруно. Учись держать себя в руках, я не всегда смогу тебе помочь… — зевнул Гюнтер, хоть и не думал пока спать.
— Да я понимаю, командир… Так вот, если хотите то я могу рассказать как было дело в самом городе, пока мы держали окраины Вадленкура… — начал Брайтшнайдер, снова предложив ему бутылку. Шольке не возражал и отхлебнул. Чудесный французский нектар мягко проник внутрь и окатил его теплом. — Виттман, Ковальски, Майснер и остальные, те кто выжил и погиб… Они сделали невозможное!
Шольке кивнул, чувствуя что язык опять может подвести его.
— Михаэль получил ваш приказ и сразу начал действовать. Он разделил все наши броневики по две машины в группу и отправил их в качестве патрулей. — Голос Бруно был тихим но легко слышим сквозь лёгкий шелест дождя и доносящийся через открытое окно шум разговоров. — Биссинг сказал что французы ворвались через южный въезд но когда они туда прибыли то вражеские броневики уже расползлись по всему городу как тараканы. Пришлось ездить наобум, каждую минуту ожидая получить очередь из-за угла. Плохо ещё то что некоторые машины, например «Малыш» Майснера, были пулемётными, то есть никак не смогли бы остановить «Панары». Но когда Михаэль предложил им остаться на месте… Они послали его к чёрту, представляете? — хохотнул заместитель, ставя рядом с собой пустую бутылку и вытаскивая из-за пазухи новую. Гюнтер только головой покачал, устав удивляться.
