Питерс, под свою ответственность, разрешил половине роты улечься дремать прямо в траншеях, запретив возвращаться в свои блиндажи. Коварные «гансы» вполне могли решить что англичане расслабились и, пользуясь темнотой, внезапно и тихо атаковать. На ракеты, как показал ночной инцидент, полностью полагаться нельзя и Юджин не хотел рисковать. Другая половина роты бодрствовала, не спуская воспалённых от недосыпа глаз с дальней опушки, где располагались передовые позиции противника. Неутомимый Барнс, словно заботливая нянька, то и дело проходил по их участку туда-сюда, не давая спать наблюдателям, подбадривая шутками и остротами. Питерс в который раз мысленно поблагодарил Бога что тот дал ему в помощники такого сержанта. Без него командовать людьми было бы намного труднее…
А люди эти, что и говорить, были явно не мечта командира. Конечно, познакомиться с ними со всеми было нереально, тем более когда все рыли траншеи. Но тот же Барнс успел наскоро пообщаться с народом и представил ему краткую характеристику его нового боевого подразделения… Мда… Скорее это больше напоминало сборище потенциальных паникёров и упавших духом фаталистов в военный форме чем настоящих солдат. Лица некоторых его подчинённых, каждый раз когда лейтенант их видел, вызывали у него одно-единственное страстное желание… Подойти и со всей силы ударить по нему, чтобы согнать с него эту тупую обречённость или затаенный страх в глазах! А вместо них разглядеть злость, настоящую боевую злость, когда готов зубами рвать глотку врагу! Да, это было неправильно, такой стиль командования не достоин настоящего британского офицера, но желание упорно не уходило, соблазняя сорваться и наделать глупостей, облегчив внутреннее напряжение.
Вот почему?!! Почему они не могут найти в себе силы сражаться так же как он сам⁈ Почему мысленно смирились со своей гибелью и похоронили себя? Почему другим уже на всё плевать, лишь бы вернуться домой в Англию и забыть проклятую войну как страшный сон хотя бы на некоторое время⁈ Ведь ему, Юджину, ничуть не легче чем им, но он ведь держится! Пытается сделать всё что в его силах чтобы не дать немцам помешать эвакуации! Чёртовы трусы! Он, конечно, разбавил эту тухлую массу своими немногочисленными солдатами из остатков взвода, поставив их командирами отделений, но поможет ли это в бою может показать только сам бой…
От этих мыслей настроение, и так не слишком хорошее, упало ещё ниже. Сплюнув со злости Питерс открыл глаза полностью и с усилием встал во весь рост, кривясь из-за затёкших ног. Утренняя свежесть от близкого озера чуть бодрила, помогая справиться с сонливостью. Мельком оглядел свой пулемёт и запасные магазины, лежащие рядом, и снова зевнул, помотав головой.
— Доброе утро, господин лейтенант! — поприветствовал его Барнс, неслышно подошедший к нему.
— Какое, к чёрту, оно доброе, сержант? — мрачно ответил Юджин, пытаясь сдержать новый зевок. Не получилось, и его рот снова издал протяжный звук. — Проклятые немцы так и не дали нормально поспать… Им бы дрыхнуть как все нормальные люди, но нет! Одно слово — нацисты!
Выразив таким образом своё возмущение Питерс в который раз выглянул из-за бруствера, пытаясь понять есть ли изменения. На первый взгляд их не было. Но внезапно его ухо уловило какую-то неправильность. Потребовалось всего несколько секунд чтобы понять в чём она заключалась.
Немецкая пушка замолчала, а ведь последний выстрел был… быстрый взгляд на часы показал что прошло уже больше семи минут. Что бы это значило? Устали стрелять четыре часа подряд? Разгадка проявилась быстро. Снова раздался знакомый и даже надоевший свист… только почему-то он стал гораздо громче и сильнее… О, чёрт!!!
— Ложись!!! — не своим голосом заорал лейтенант, падая на дно траншеи.
Почти одновременно с ним рядом рухнул сообразительный Барнс, закрывая голову не только каской но и руками. А через пару секунд всё вокруг загрохотало и затряслось. Началось настоящее землетрясение… Лёжа вместе с сержантом в узкой траншее Питерс ощущал себя как маленький камешек в баночке, которую трясёт играющий ребёнок. Его слегка побрасывало вверх, кидало на осыпающиеся стенки укрепления, глушило ударной волной от взрывов… Он задыхался от запаха сгоревшей взрывчатки и ни о чём не мог думать, все мысли вышвырнуло из головы, оставив там только отчаянную мольбу о том чтобы это всё поскорее закончилось.
Потом на него вдруг свалилась какая-то острая и тяжёлая железка, больно ударив по спине, и он только случайно заметил краем глаза что ею оказался его пулемёт, отброшенный силой близкого разрыва прямо в сторону своего хозяина. Неосознанно, на полном автоматизме, лейтенант подгрёб оружие под себя, опасаясь что оно засорится пылью и землёй, а потом снова сжался на дне качающейся траншеи, отбросив все посторонние мысли…
