— Никто не уйдёт отсюда без приказа господина лейтенанта!!! Понятно, трусливые ублюдки?!! Кто ещё хочет бросить товарищей и спасти свою жалкую душонку?!! Смелее, сукины дети, у меня ещё полно патронов для вас!!! Стоять и стрелять, слышите?!! Ваш враг там, он наступает, но если хотите жить и вернуться домой то убивайте его!!! Скоты, именно из-за таких как вы мы оказались в этой заднице, и я не позволю чтобы вы опять подставили нас всех!!! Слушать команды господина лейтенанта и своих командиров!!! — проревев во всё горло эту короткую поясняющую речь Барнс как ни в чём не бывало дозарядил оружие и обычным голосом добавил лично ему: — Порядок в роте восстановлен, сэр. Думаю, на какое-то время это их остановит от глупостей.
Ступор Питерса прервали несколько небольших взрывов взметнувших землю впереди и позади траншеи. Начали работать вражеские миномёты! На глазах Юджина слева произошло прямое попадание одной из мин в укрепление. Огненно-земляной куст расцвёл в ходе сообщения и вверх взлетел обрубок человека без одной ноги и руки… Подлетев на пару ярдов бедняга перевернулся в воздухе, с размаху упал обратно в траншею и через секунду оттуда раздался даже не крик а дикий визг боли. Лейтенанту сжало сердце и он на миг почувствовал облегчение что не видит изуродованного солдата в подробностях. Медиков в роте у него не было, забыли выделить или их просто не хватало. А с такими ранениями выжить… слишком мало шансов. Как ни ужасно но сейчас всё его внимание должно целиком сосредоточиться на противнике. И Юджин, мысленно приказав себе забыть об увиденном совсем недавно, снова вскинул к глазам бинокль, пользуясь тем что миномётные разрывы заплясали севернее, ближе к каналу.
А немцы, не подозревая о тех драмах что разразились сейчас на английских позициях, продолжали быстро приближаться, словно думая что в полуразрушенных окопах никого не осталось в живых и им осталось только спокойно занять их. Ну это они зря, тут ещё есть те кто может сопротивляться! Интересно, что у них осталось из противотанковых средств после вражеского артналёта? Оглянувшись, Питерс не заметил позади ничего обнадёживающего. Похоже, все пушки разбиты или лишились расчётов… Что ж, тогда одна надежда на ружьё «Boys», которых в его роте было всего семь. Учитывая что его использование для наибольшей эффективности требовало изрядного хладнокровия и опыта то Барнс их выдал только тем кто был во взводе ещё с самого начала высадки во Франции.
Питерс смотрел на постепенно увеличивающиеся в размерах вражеские машины и лихорадочно прикидывал план боя. Немецкие пехотинцы ещё далеко, пробежали только половину расстояния до их позиций, значит надо думать как останавливать технику. В принципе, выбор был невелик. Либо сосредоточить огонь всех противотанковых ружей на одном танке или броневике, уничтожить его а потом остальных по очереди, либо стрелять по отдельности в ту машину которая будет максимально близко. Но первый вариант требовал высокой согласованности и скученности стрелков, а это опасно. Одно попадание мины или танкового снаряда и всё… рота останется полностью беззащитна перед немецкой бронетехникой. Остаётся второй вариант. Бронебойности ружей хватит на броневики и лёгкие танки, так что можно надеяться поразить часть первой волны.
— Сержант, пусть передадут стрелкам из противотанковых ружей чтобы они целились в двигатели, если смогут! Если нет то по гусеницам! Дистанция открытия огня сто-двести ярдов! — произнёс он, не отрываясь от бинокля. — Как только цель остановится то пусть её добивают! И чтобы не забывали менять позиции! Три выстрела с одного места, не больше!
— Слушаюсь, сэр, сейчас этим займусь! — тут же ответил Барнс и, судя по быстро удаляющемуся бегу, лично отправился отдавать приказ.
Вражеская лёгкая бронетехника была уже близко, максимум ярдов двести от траншеи! И по-прежнему ни единого выстрела! Такая импровизированная кирасирская кавалерия, закованная в броню и набравшая разбег. Раньше такую лавину можно было остановить стеной копий в несколько рядов в руках опытной тяжёлой пехоты, или лавиной стрел по лошадям, или… да какая сейчас разница? Прогресс не стоит на месте, как и методы войны. Уже слышался рёв чужих моторов и было видно как иногда чуть поворачиваются башенки, чутко выискивая угрозу для себя. Пора бы уже начать стре…
Бах! Послышался тугой хлопок неподалёку. Он словно подал сигнал остальным стрелкам и за несколько секунд раздалось ещё несколько похожих звуков. С сильно бьющимся от волнения сердцем лейтенант жадно смотрел на пятнадцать прытких машин, стремящихся нахрапом ворваться к ним в гости.
