— Сэр, поверьте, я всем сердцем сочувствую тем кто сейчас в Дюнкерке! — не сдавался старый адмирал. — Но если я дам приказ своей 2-й линейной эскадре идти на прорыв, пусть даже пустив впереди эсминцы, то хватит всего одной подлодки, не побоявшейся всплыть рядом с «Rodney», «Valiant» или «Resolution». Бесстрашный капитан и залп в упор поставят крест на всей этой смелой затее. А сегодняшний случай доказал что у Редера есть такие люди. Единственная возможность хорошо протралить проход, чтобы нивелировать хоть одну из опасностей — послать вместо одного тральщика все три, что стоят в Скапа-Флоу, но… это невозможно.
— Почему? — угрюмо спросил Уинстон, исподлобья глядя на неуступчивого Форбса. — Даже если все они подорвутся на минах или их торпедируют обнаруженные пираты рейха это всё равно окупится!
— В этом я с вами согласен, господин премьер-министр… — чуть кивнул сэр Чарльз, но не успел Черчилль загореться надеждой как чёртов старик снова безжалостно заставил его скривиться: — Но дело в том что сейчас, после потопления «Bangor», в море может выйти только один тральщик. Остальные два находятся в ремонте — у одного неполадки с машинами, другой повреждён взрывом мины два дня назад. Ещё в апреле я бы мог выслать три дополнительных тральщика но, согласно приказу Адмиралтейства, был вынужден отправить их в Средиземное море, чистить Гибралтарский пролив и район Мальты. Так что, сэр, если я сейчас пошлю свой последний тральщик по пути только что погибшего «Bangor», велика вероятность что его постигнет та же участь, поскольку потопленная немецкая лодка там явно не последняя.
— Дерьмо! — не сдержался аристократический потомок герцогов Мальборо, не вытерпев и всё-таки достав очередную сигару из ящика, непрерывно мозолившего ему глаза. — И когда эти ваши два тральщика починятся? — спросил он, заранее зная что это будет уже поздно для окружённых.
— Первый — через два дня. А второй… там работы ещё на неделю минимум! — ответ адмирала снова погрузил его в невесёлое настроение, заставляя раздражённо нахмуриться.
— То есть, сегодня и сейчас вы ничего не можете сделать? — с чувством безнадёжности спросил Уинстон, вертя незажжённую сигару между толстых пальцев. Как же паршиво знать что надо делать но не иметь возможности это осуществить!
— Нет, сэр, это невозможно! — твёрдо подтвердил сухопарый заслуженный Форбс, прямо глядя ему в лицо. — Нужно подождать эти два дня, а лучше неделю, и тогда я пошлю в пролив сразу три тральщика под охраной всех эсминцев 7-й флотилии. Хотя бы на день смогу вычистить фарватер и выпустить линкоры в море, прежде чем вражеская авиация снова сбросит новые мины. Но не сейчас и не сегодня!
Черчилль молчал целую минуту, мысленно прикидывая возможные варианты. Адмирал очень не хочет рисковать своими кораблями, особенно ради севших в лужу сухопутных генералов, тем более имея риск потерять драгоценный линкор без нормального артиллерийского боя наподобие Ютландского. Но в одном он прав — стоит ещё одной немецкой подлодке повторить тот же трюк о котором ему рассказал Форбс, и на скалы может выброситься уже линкор а не какой-то эсминец. А уж если он затонет прямо в фарватере… об этом даже думать не хочется!
А Дарлан всё молчит, даже не отвечает на его телеграммы! Париж в панике, посольства и некоторые министерства спешно готовятся уезжать из города, возросла активность местных нацистов, явно ждущих своих германских «братьев». Его посол прислал сообщение что не может встретиться ни с министром иностранных дел ни с заместителем премьер-министра Франции Петэном, недолюбливавшем англичан. Рейно всё время занят, и получается что все кто может дать французскому флоту давно назревший приказ идти в Ла-Манш, на помощь Дюнкерку, недоступны.
Похоже, тупик.
Вспомнив о стоящем рядом сэре Форбсе Уинстон тяжело вздохнул и раздражённо ответил:
— Хорошо, адмирал, вы свободны!
А потом, дождавшись когда старый моряк выйдет из его кабинета, со всей силой бросил сигару в угол, выплёскивая подавляемую злость…
Москва.
29 мая 1940 года. Утро.
Капитан Константин Трошкин, участковый.
Привычно хромая он зашёл в ворота большого но довольно заросшего травой участка и положил руку на расстёгнутую кобуру. Так сказать, на всякий случай. Народ в Марьиной роще живёт непростой, мало ли… Мысленно вспомнил что ему рассказал угонщик-Сеня и начал внимательно осматриваться.
Справа от калитки стояла старая бревенчатая изба с треугольной крышей, покрытой толью с прибитыми деревянными планками. Два окна смотрели на него, ещё два на левой стене. Слева стоял большой дощатый сарай с широкими воротами, на которых сейчас висел огромный замок. От этих ворот до деревянного забора заметно выделялись две наезженные колеи, какие бывают от частого проезда машин. Хм, похоже, первое подтверждение о стоящем тут украденном грузовике найдено. Судя по размеру сарая «Захар» туда бы спокойно заехал. Вот только почему так тихо?
