Какие предварительные выводы? Угнанного грузовика нет и достоверно неизвестно был ли он тут вообще. Зато есть мёртвый хозяин дома и сарая, неизвестно кем и за что убитый. Ещё фигурирует некий мужик, от которого Сеня чуял угрозу. Ладно, тут больше ему делать нечего, надо вызывать своих. Придётся ждать предварительных экспертиз и отталкиваться от них, если Трошкин хочет сдвинуть это дело с места. Но и не мешает встретиться с криминальным авторитетом, вором в законе, с которым у самого участкового осторожный вооружённый нейтралитет. Тот, конечно, вряд ли что-то расскажет, даже если знает, но чем чёрт не шутит, вдруг подаст какую идею?
Оглядев напоследок осиротевший двор Константин тяжело вздохнул и, опираясь на трость, неторопливо двинулся обратно к калитке. Спешить было уже некуда…
г. Клайберен, южнее Берлина.
29 мая 1940 года. Утро.
— Нет, господин Мартенс, об этом не может быть и речи! — повысил голос полицейский обермейстер, устало глядя на своего надоедливого собеседника. — Я вижу, вы никак не успокоитесь? Хватит с меня! Попрошу вас немедленно уйти из моего кабинета!
Стоящий напротив его стола сельский староста вот уже в который раз заявился к нему с нежелательным визитом и упорно просил выполнить свою просьбу. Нет, обермейстер прекрасно понимал его мотивы, но почему в этой ситуации должен быть крайним именно он? Отдуваться, если что не так, придётся ему а не Мартенсу! Тот, видите ли, сильно увлёкся вдовой фрау Грюнер а всю неприятную работу в деле устранения конкурентов свалил на него! Разве это справедливо?
— И всё же, господин обермейстер, я настаиваю! — никак не сдавался этот влюблённый болван, стискивая кулаки от волнения. — Отправьте запрос по выяснению личностей этих двух офицеров и больше я вас ни о чём не попрошу, даже останусь в неоплатном долгу! В конце концов, это ваша работа!
Напоминание о своих обязанностях изрядно разозлило полицейского но он сумел сдержаться, пытаясь решить дело миром. Глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, и снова постарался убедить своего собеседника в собственной правоте:
— Послушайте, господин Мартенс, у меня нет никаких оснований это делать! Вообще никаких! Вы же сами видели что документы в полном порядке, ничего подозрительного в их поведении я не заметил, отдыхают после ранений, ведут себя прилично и хозяйка ими довольна… — вот последние слова он сказал явно не подумав, о чём тут же пожалел.
Сельский староста весь покраснел от гнева и ревности, тяжело задышал, глаза засверкали.
— Вот, значит, как⁈ — он подошёл вплотную к столу обермейстера и тот заметил как Мартенс вот-вот готов взорваться от испытываемых чувств. — Никаких оснований? Да вы просто не хотите ничего делать, так и скажите! Что вам стоит послать запрос в их части и узнать правду? Я очень вами разочарован, господин полицейский, и не намерен мириться с вашей бездеятельностью! Думаете, я успокоюсь? Ошибаетесь! Я обращусь к вашему начальству, а если понадобится то дойду до самого группенфюрера СС Артура Небе, начальника полиции Рейха! Пусть знает какие некомпетентные и ленивые сотрудники у него работают!
Эта угрожающая тирада окончательно взбесила полицейского обермейстера, несмотря на его попытки решить дело миром. Нет, он не боялся потенциальной жалобы этого Мартенса, его письмо просто не дойдёт до генерала СС. Но когда ему прямо в лицо кидают обвинение в некомпетентности и учат как надо работать… какой нормальный человек оставит это безнаказанным?
— Довольно!! — заорал обермейстер на весь кабинет, отбросив всякую сдержанность. — Видит Бог, я был с вами очень терпелив, но если вы сейчас же не выйдете отсюда то я позову подчинённых и они просто вышвырнут вас на улицу! Я не боюсь ваших доносов, Мартенс, и не задерживаю на несколько суток только потому что из-за этой вашей страсти к фрау Грюнер вы явно не в себе! Примите уже тот факт что она к вам равнодушна и перестаньте мне мешать работать! Дверь за вашей спиной, Мартенс, и я дам вам десять секунд на то чтобы вы покинули кабинет! Иначе я не поленюсь и найду для вас хорошее местечко в одной из камер за клевету и оскорбления сотрудника полиции при исполнении! Время пошло! — и начал вслух считать секунды.
