— Извините, командир, но один из этих «трупов» возле нас внезапно ожил и попытался кинуть гранату… — объяснил Георг, проехав ещё немного и сделав пару манёвров. — Я поздно заметил этого ублюдка и не успел предупредить. К счастью, он был ранен и не смог её до нас добросить.
— Только этого и не хватало… — угрюмо процедил Шольке, видя как его последняя очередь ушла впустую а трое выживших зенитчиков с разбегу перепрыгнули мешки с песком и очутились в относительной безопасности. — Надеюсь, у него она была последняя?
— Не знаю, командир, да это теперь и неважно… — донёсся снизу насмешливый голос водителя. — Больше он ничего не кинет нам под колёса потому что я его переехал.
В другое время такой обыденный ответ Майснера наверняка бы заставил Гюнтера проявить какие-то эмоции но сейчас, перед лицом неминуемой опасности, он просто кивнул, приняв сообщение к сведению и удовлетворённый тем что Георг сам ликвидировал ещё одну угрозу. Это, конечно, радует, но как теперь достать проклятых «томми»? Они же сейчас опустят ствол и, если у них на самом деле остались снаряды, попытаются прикончить его! Можно поиграть в «кошки-мышки», уворачиваясь от снарядов, поскольку попасть в шустрый броневик на расстоянии двухсот метров из крупнокалиберного орудия не так-то просто, но зачем? У него же есть… Точно! Вот он идиот! Нет бы сразу так поступить!
Мысленно ругаясь, Шольке схватился за микрофон рации и, не отрывая взгляда от пока ещё неподвижного ствола зенитного орудия, приказал:
— Всем самоходным миномётам! Перенести огонь за северо-восточный угол западного пакгауза! Там обложенная мешками с песком вражеская зенитка! Не дать ей открыть огонь! Приём!
— Приказ поняли, командир! — раздался в ответ напряжённый голос Михаэля Виттмана, назначенного им временным командиром миномётной батареи. — Держитесь, сейчас мы им там устроим филиал ада на Земле! Приём!
В результате сложившейся ситуации «Малыш» оказался прикован к одному месту, не имея возможности подъехать к зенитке в упор и перебить выживших англичан. Но огонь на таком расстоянии, неважно из пулемёта или пушки, окажется недостаточно эффективен. Тут можно надеяться лишь на удачу, что шальная пуля или снаряд попадут в наводчика или же разобьют важный прибор самого орудия.
Быстрый взгляд назад показал что миномёты прекратили засыпать эсминец осколками и теперь, скорее всего, его парни меняют прицел согласно приказу. На самом корабле, похоже, тоже пришли в себя и начали реагировать на случившееся. Орудия главного калибра, молчаливо повисшие над броневиком, повернулись в сторону того пакгауза за которым стояли самоходные миномёты и внезапно изрыгнули длинные языки огня!
Грохот близких выстрелов больших пушек немного оглушил Гюнтера и он сморщился, сообразив что задумал вражеский капитан. Тот, видимо, догадался где спрятались зловредные миномётчики и, не имея возможности стрелять навесом, решил просто сравнять с землёй сам пакгауз. Что ж, вполне логичное решение в данной ситуации. Находившиеся на корабле пехотинцы, тем временем, всё же как-то смогли укрыться внутри надстроек и теперь, кроме лежащих тут и там трупов а также раненых, которым пока никто не пытался помочь, на палубе и трапах никого не было.
И снова всё внимание зенитке… Что там происхо…? Вот проклятье, ствол начал опускаться! Где миномёты? Быстрее бы открыли огонь!
— Майснер, будь готов снова станцевать танец пьяного разведчика! — предупредил он, покрепче схватившись за спуск орудия. — Сейчас в нас будет стрелять тяжёлая зенитка, и если тебе дорога своя задница то постарайся увернуться, пока этих долбанных британцев не накроют наши мины! Езди вдоль корабля, не вздумай отъезжать от него далеко!
— Ох, командир, за что нам такая честь? — страдальчески воскликнул тот, начиная газовать двигателем. — Видит Бог, я бы с радостью этого избежал! Конечно, мне нравятся танцы но в обнимку с симпатичной бабёнкой, а не под пулями или, тем более, снарядами!
Шольке не ответил ему и просто начал стрелять короткими очередями из пушки, пытаясь попасть в цель. Снаряды рвали мешки перед орудием, оттуда высыпался песок. Часть из них, несомненно, пролетала рядом с зениткой но поскольку они были не трассирующими то корректировать собственный огонь оберштурмфюреру было трудно.
Над головой снова раздался оглушающий грохот, это эсминец явно начал охоту на его миномёты. Но у Гюнтера сейчас была своя война и он лишь мысленно пожелал парням поскорее накрыть зенитку и затем сразу сваливать прочь, пока корабль не добрался до них своими тяжёлыми снарядами.
А угрожающий ствол английского орудия, наконец, опустился горизонтально и уставился на него своим чёрным дулом. Смотреть прямо в лицо своей смерти было жутко и на миг Шольке оцепенел. Но, сделав усилие, преодолел ступор, дал последнюю очередь в кассете и закричал:
— Гони!
