Посол Российской Федерации подумал, что Сталин для себя все уже понял, и даже принял решение, и этот разговор нужен ему для того, чтобы отточить аргументацию для тех товарищей по партии, которые захотят и смогут понять смысл и причины этого решения. А кто не захочет или не сможет – теми в строгом соответствии с обычаями эпохи займется милейший Лаврентий Павлович, которому не впервой отправлять по дороге в ад много понимающих о себе партийных функционеров. И не надо плакать по вырванным волосам, когда от ампутации спасают саму голову. Возможно, прямо в эти минуты в марксизме оформляется отдельное течение «марксизм-сталинизм», понимаемое как строго научная теория общественных отношений, третья в этом ряду, а не только как совокупное описание деяний этого человека, сделавшего для страны много хорошего, но и наворотившего немало дури и жестокостей. Хотя, глядя на корчи несистемной оппозиции, удравшей «за бугор» и плюющейся оттуда ядом, непроизвольно приходишь к мысли, что такая плесень ничего, кроме ГУЛАГа, и не заслуживает, да и кислые рожи сислибов-экономиксистов просят если не кирпича, то хотя бы философского парохода. Пусть плывут в любимую ими Америку, если та захочет их принять, а в России от их деятельности не имеется ничего, кроме изжоги.
– Первопричиной всех проблем, – после некоторой паузы без тени улыбки сказал Сергей Иванов, – явилась подмена отсутствующей всеобъемлющей научной теории общественных отношений псевдорелигиозной марксистской догматикой, в которой утверждения отцов-основателей воспринимаются как истина, не требующая доказательств. В науке, когда факты противоречат теории, исправляют теорию, а в случае религии фактам и их носителям лучше не противоречить догматам веры, потому что им же будет хуже. Галилео Галилей и Джордано Бруно не дадут соврать. В случае «мягких» конфликтов противоречия либо замалчиваются, либо толкуются совершенно произвольным образом. Отсюда и перекосы в национальном вопросе и экономике. Сказал товарищ Ленин, что русский великодержавный шовинизм – это плохо, а религия – это опиум для народа, – и эти высказывания основоположника стали непререкаемыми догмами. Потом по ходу Великой Отечественной Войны товарищ Сталин поправил товарища Ленина, и на некоторое время ситуация нормализовалась. Но стоило товарищу Сталину умереть, как на его место вылез верный ленинец товарищ Хрущев и заявил, что покойный Верховный главнокомандующий был гад, еретик и тиран, а потому он развенчивает культ личности, сносит памятники и переименовывает города. После «Дорогого Никиты Сергеевича» с таким же фанатическим упорством памятники советской эпохи сносили только на Украине после майдана. Вся разница только в том, что хохлы свергали памятники Ленину, а Хрущев – Сталину.
– Мы помним то время, – сказал Сталин, – когда с таким же пылом революционный народ сносил памятники царям и их прислужникам. Уцелел, кажется, только памятник Петру, и то только потому, что там этот царь показан в своей истинной сути революционера, вздымающего на дыбы Русь, будто норовистого коня. Иногда, когда мы глядим на этот процесс с высоты прожитых лет, нам кажется, что весь этот показной революционный пыл был совершенно излишним, и без него у нас бы не было такой тяжелой и затяжной Гражданской войны. Имеются, конечно, мерзавцы, вроде Краснова и разных там Шкуро, которые были готовы идти против большевиков даже в обозе германских войск, но с ними у нас разговор будет короткий и очень конкретный. В Югославии многие наши бывшие «белые», когда убеждались, что с четниками полковника Михайловича кашу не сваришь, присоединялись к красным партизанам и вместе с ними боролись против немцев. И в тоже время другие такие же настолько ненавидят нашу власть, что вместе с немцами воевали против югославских партизан и Красной Армии. Вот если бы в Гражданской войне против нас воевали только самые непримиримые, то закончилась бы она очень быстро и почти без разрушения народного хозяйства.
