Зато Россия на подъеме. Уже месяц как промышленную активность в ней подстегивают не только поступающие из-за Врат золотые слитки, но и Инвестиционный фонд, в который, согласно бюджетному правилу, сливаются сверхнормативные нефтяные доходы. А этих доходов много больше, чем рассчитывали, ибо в условиях геополитической нестабильности цена на нефть растет как на дрожжах. Какие сорок долларов за баррель? Стрелка спидометра мечется между отметками сто и сто десять, и нервные окрики из-за океана только добавляют ей бодрости. С дисконтом российские компании продают нефть дороже, чем без дисконта до начала операции на Украине, и объемы спроса не ограничены, ибо страны, не наложившие на Россию санкций, делают запасы или банально спекулируют российскими энергоносителями. И одновременно расправляют плечи американские нефтяные кампании, для которых рост цен равносилен Божьей благодати. Сланцевый бум близок к своему пику, и пока не исчерпаны самые богатые месторождения, необходимо успеть снять с этого дела пенки и сливки. Потом будет поздно.
Собственно, самые умные из европейцев уже понимают, что бурная санкционная деятельность Трампа в западном мире идет на пользу только североамериканскому Граду на Холме, а остальные «союзники» из-за нее несут убытки и даже могут разориться. Лозунг «Америка снова должна стать великой» ни много ни мало означает, что всем остальным предстоит обратиться в ничтожество. Вслед за ценами на нефть и газ растут счета за электричество, растет стоимость удобрений (значительную часть которых производят в обложенной санкциями России), а также ползут вверх ценники на продовольствие. По этому поводу пока никто не кричит и не бегает, но это потому что в середине мая до зимы еще далеко. В середине августа коленкор будет совсем другой…
21 мая 2019 года. Обстановка на Юго-Востоке Украины.
Наступление русской армии, начавшееся пятнадцатого мая, продолжалось пять дней и нанесло украинским войскам еще одно тяжелое поражение. К исходу двадцатого числа линия фронта за счет переброски части украинских резервов с севера стабилизировалась примерно по линии Балта – Кировоград – плотина Кременчугского водохранилища. При этом в тылу продвинувшейся вперед русской армии остались окруженные украинские группировки, забаррикадировавшиеся в Николаеве, Кривом Роге и Днепропетровске. На первом этапе войны ничего подобного не было, и необходимость штурмовать крупные города не возникала. Российская армия громила укровермахт в чистом поле или мелких населенных пунктах, а крупные города, не занятые вражескими гарнизонами, захватывала почти без боев, с налета.
И вот после месячной паузы тактика украинской стороны кардинально изменилась. Прежде живые щиты использовались от случая к случаю, только на территории бывших Донецкой и Луганской областей со стопроцентно нелояльным к Украине населением – там, где украинские позиции изначально располагались в населенных пунктах. Да и не было там у ВСУ и нацбатов масштабной возможности прикрываться мирным населением, ибо Мариуполь был отбит в ходе внезапной лихой десантной операции, а агломерацию Северодонецк-Лисичанск освобождали рывком от российской границы, в оперативной пустоте, в те первые дни, когда на украинской стороне никто не знал, что и как делать. Поэтому в ходе ликвидации Донбасской группировки случаи использования живого щита были эпизодическими, а жертвы такой тактики среди гражданского населения – умеренными.
Теперь же все совсем по-другому. В Николаеве, собрав вокруг себя подразделения ВСУ, местные нацбаты и так называемые «добробаты» (участники АТО, добровольно пошедшие на войну против народа Донбасса и этим заслужившие особое благоволение украинской власти) укрепился верный порошенковский кадр, глава Николаевской Администрации Алексей Савченко. Всего Николаевская группировка укровермахта насчитывает около десяти тысяч боевиков разной степени оснащенности и дисциплинированности, что требует к ней внимательного, можно сказать, вдумчивого отношения со стороны российского командования.
Кстати, в украинские добровольческие батальоны записывалась и отборная сволочь с длинным уголовным хвостом на оккупированных территориях – так что после передачи в руки донецко-луганской юстиции эти люди должны будут дожить только до трибунала и последующего расстрела. Некоторые из «добровольцев» спаслись с освобожденных земель в самые первые дни операции, когда разгром ВСУ уже обозначился, а линия фронта еще окончательно не установилась, и при некотором везении и умении на территорию хунты можно было проехать хоть от самой границы с Крымом. Люди, у которых совесть была нечиста, хватали все самое ценное и компактное, что оказывалось под рукой (трехлитровые банки с долларами и карты Приватбанка), а также жен и детей, и всеми правдами и неправдами просачивались на территорию, контролируемую тем, что осталось от киевского майданного режима. Благо тогда российская авиация гражданские машины еще не обстреливала.
