– А мне плевать на эту дерьмовую логику! – тряхнув головой, выкрикнул Трамп, и белесая прядь над его лбом встала дыбом. – Самое страшное заключается в том, что русские сделали то, чего, по мнению наших дерьмовых аналитиков, они были сделать не в состоянии! Когда-то считалось большим успехом, что мы ввели их в общее стойло и заставили соблюдать придуманные нами правила, но теперь все прошлые успехи пошли прахом. Как можно иметь дело с людьми, которые не соблюдают никаких правил, а действуют исключительно в своих интересах?!
– Но ведь и, Дональд, действуете тоже исключительно в своих интересах… – сказал Уилбурр Росс, глядя вприщур на президента.
– Я – это я! – воскликнул Трамп. – А русские – это другое! Как они посмели вести себя так, будто они американцы – лишь потому, что это приносит им успех?! Нам не только не удалось сокрушить русскую экономику, которую мой предшественник якобы изолировал от всего мира – над нами смеются и показывают пальцами, как на дурачков, которые в Вегасе сели играть в покер с целой компанией шулеров.
– Европа не смеется, – вздохнул министр финансов Стивен Мнучин, – ей сейчас точно не до этого. Если широкие народные массы пока ничего не поняли (это предстоит им ближе к середине лета), то деловые круги уже охвачены ужасом. Сейчас они застряли между молотом и наковальней, и не видят оттуда выхода.
– Плевать на эту Европу! – воскликнул Трамп, презрительно скривившись. – Чем больше она испытывает ужаса, тем быстрее ее денежки потекут в Америку. Я имел в виду такого нашего старого недруга, как Китай, который задумал было завоевать Америку экономическим путем, а когда понял, что это не удалось, принялся стремительно наращивать военную составляющую. Сейчас нам не хватало только войны на два фронта с разными противниками на европейском и тихоокеанском направлении.
– Если мистер Абэ будет неосторожен и опять скажет что-нибудь по поводу оккупированных территорий, – вздохнул исполняющий обязанности министра обороны Патрик Шэнахэн, – то русские могут объединиться с китайцами, чтобы поучить джапов хорошим манерам. Ничем хорошим такая ситуация для нас кончиться не может, ибо лобовое столкновение с альянсом русских и китайцев – это последнее, чего можно хотеть в подобной ситуации.
– Вы трусите, мистер Шэнахэн?! – Трамп надулся как индюк.
– Скажите, мистер президент, – медленно и немного издевательски произнес тот, чуть склонив голову набок, – вы что предпочтете: вдрызг проиграть локальную войну и лишиться всяческих остатков американского авторитета, или править тем, что останется от Америки, из подземного командного бункера? В Украине, кстати, может получиться то же самое, если кто-нибудь из армейских горячих голов двинет вперед американские войска, да только там мистер Путин не нуждается в помощи господина Си и в состоянии своими силами вдребезги разнести нас и наших союзников. Ведь только у него есть армия, закаленная в настоящей большой войне прошлого. Закончив колледж, где им преподавали лучшие полководцы Гитлера, сейчас русские военные рвутся одолеть университетский курс и сделаться лучшими из лучших. Нашим генералам такого врага не победить. Ведь прежде они только гоняли обутых в тапки повстанцев в горах Афганистана, да бомбили с огромных высот города, не имеющие вообще никакого зенитного прикрытия. Да и наши солдаты, пошедшие в армию ради оплаты обучения в университете и острых ощущений, совсем не рвутся совать голову в патентованную русскую мясорубку, сейчас весело пережевывающую украинцев и разбрасывающую вокруг себя во все стороны лохмотья фарша. Или вы думаете, что в донецкой битве американские войска продержались бы хоть сколь-нибудь дольше? Ничуть – результат был бы тем же самым, но только те горы трупов, которые с таким удовольствием показывает RT, принадлежали бы не каким-нибудь там «хохлам», а настоящим американским парням, которые любят убивать, но совсем не любят, когда убивают их самих.
Дискуссия вступила на опасную и скользкую почву: еще немного – и вспыливший Трамп уволил бы к чертям своего исполняющего обязанности министра обороны. Но тут в разговор вмешалась «Кровавая Джина», вернув тему беседы в изначальные экономические рамки, ибо не пришло еще время самых страшных чудес.
