Но чтобы эти грандиозные планы стали реальностью, помимо денег, требуется время, а еще специальное оборудование, основным поставщиком которого является голландская компания ASML. Супер-пупер-санкции Трампа запрещают европейским производителям поставлять в Россию и заодно в Китай (главная «любовь» Трампа) любое высокотехнологическое оборудование. Остаются только «партизанские» методы поставок через ту же Малайзию или… итогом происходящих событий должен стать полный слом американской гегемонии в мире, чтобы ни Трамп, ни кто-нибудь еще не смог диктовать миру свои условия. А если решать эту задачу, то продвигаться следует не до границы тридцать девятого года, и даже не до конечной границы СССР или Варшавского договора, а в конечной перспективе до самого побережья Атлантического океана, при этом, не мытьем, так катаньем, всячески избегая риска ядерной войны.
Подумав об этом, президент с особенным интересом посмотрел на советского посла. Однако заговорил сначала о другом.
– Насколько я понимаю, – сказал он, – вас можно поздравить со смертью Гитлера и фактической победой в войне. Весь мир ликует, а Германия на грани капитуляции.
– Да нет, господин президент, – с легкой улыбкой ответил Громыко, – с данным знаменательным фактом поздравить надо, скорее, вас, ибо это ваш самолет сбросил бомбы, поставившие точку в кровавой карьере величайшего злодея в истории. И вообще, столь быстрый конец войны стал возможен в результате помощи, которую ваша страна оказала моей стране в ее исторической борьбе.
«Дипломат… Хорошо, хоть мистером не обозвал», – подумал Путин, но вслух сказал:
– Мы с вами одной крови, а потому эта помощь вашей стране была нашим священным долгом. К тому же, возьмись мы помогать французам в сороковом или царю Николаю в шестнадцатом, результат этой помощи едва ли был сколь-нибудь отличен от нуля.
– Что есть, то есть, Владимир Владимирович, – кивнул Громыко, протягивая президенту конверт, – товарищ Сталин просил передать вам личное письмо, в котором он благодарит за оказанную помощь и выражает надежду на будущее сотрудничество.
Прочитав послание лучшего друга советских физкультурников, Путин некоторое время сидел неподвижно, обдумывая ситуацию.
– Ну что же, – сказал он наконец, – такие предложения стоят дорого, особенно со стороны такого человека, как товарищ Сталин. Я думаю, что, с учетом наличия у нас достаточно высокопроизводительных Врат, придет время, когда экономические потенциалы между мирами выровняются, а вот дружба между дедами и внуками останется навсегда. В то время, как у вас там война за Европу подходит к концу, и осталось только принять за Гитлером наследство, у нас тут все только начинается.
– Вы уверены, что преемник Гитлера сдаст нам всю Европу на блюдечке? – с некоторым недоверием спросил Громыко.
– Уверен, – ответил Путин. – Германия сейчас примерно в том же положении, что и в ноябре восемнадцатого года. Армия разгромлена и беспорядочно отступает, враг вот-вот ворвется на территорию Фатерлянда, а в немецком руководстве никто не горит желанием сражаться до последнего немца. То есть у Гитлера такое желание было, но он нечаянно умер. В таком случае главное – не подвергать партнера по переговорам ненужным унижениям и позволить ему свалить самые страшные грехи системы на злую волю покойного, который был злобным, неуравновешенным мерзавцем, контуженным и травленым газами. Все, что угодно, лишь бы не платить за нужный военный результат тысячами и миллионами жизней бойцов и командиров Красной Армии. Они свое дело сделали, теперь с достигнутых ими позиций должны поработать дипломаты.
4 сентября 1942 года, 12:45. Берлин, Дворец Кронпринца (Временная Рейхсканцелярия).
Рейнхард Тристан Ойген Гейдрих, бывший наци номер два, а ныне исполняющий обязанности фюрера германской нации
Узнав о смерти Гитлера, Гейдрих на мгновение испытал тошнотворное ощущение свободного полета – такое же, как в тот момент, когда кабина подбитой машины, неудержимо рушащейся к земле, уже покинута, а парашютный купол над слабым комком человеческой плоти еще не раскрылся. Эта смерть была событием ожидаемым, неизбежным, и все равно в чем-то внезапным. Раньше в своих решениях Гейдрих мог сослаться на волю фюрера, но теперь на некоторое время фюрер – это он сам, а потом должность вождя немецкой нации займет Кремлевский Горец, перед загадочной и непостижимой личностью которого Гейдрих благоговел. Не каждому дано, оплодотворив своей Волей стихию революционного Хаоса, на руинах прежнего государства породить новую Империю – еще более могучую, чем прежняя.
