– Ну хорошо, Рейнхард, – согласился Гальдер, – я готов вам поверить, что немецкая нация нужна русским не для того, чтобы отправить ее в Сибирь. Но что мы сейчас должны делать конкретно, чтобы избежать полного разгрома и разорения?
– Нам, Франц, в настоящий момент необходимо вступить в переговоры о почетной капитуляции и закончить эту злосчастную войну, – произнес Гейдрих. – Такие переговоры могли бы произойти на нейтральной территории в Швеции или Швейцарии или же где-нибудь на нейтральном участке фронта – там, где передовые позиции занимают части марсиан, способные гарантировать надежное перемирие.
– Знаете, Рейнхард, – немного подумав, произнес Гальдер, – последний вариант выглядит предпочтительнее. И ехать далеко не надо, и репутация у марсиан получше, чем у шведского или швейцарского правительства, где на переговорах совсем не исключено появление боевиков британского SAS. Нейтралы, они такие – купят тебя задешево, а продадут втридорога. – Немного подумав, он добавил: – Наилучшим местом для таких переговоров, с моей точки зрения, будет Мысловиц между Катовицем и Краковом, позиции под которым занимают сразу две лучших «марсианских» панцердивизии: «Таманская» и «Кантемировская». Если вести переговоры, то только там, не полагаясь ни на каких нейтралов.
– Франц! – удивленно воскликнул Гейдрих. – Неужели вы сами хотите возглавить делегацию?
– А почему бы и нет, Рейнхард? – ухмыльнулся Гальдер. – Вы уже бывали в гостях у «марсиан», а я пока как-то не сподобился. Надеюсь, что с противоположной стороны тоже будет присутствовать фигура соответствующего ранга.
– Сам Кремлевский Горец на переговоры не приедет, для него это мелко, – сказал Гейдрих. – Встретиться с ним вы сможете, если согласитесь отправиться в Москву, и то не наверняка. Скорее всего, с вами будут беседовать его доверенные лица: начальник генерального штаба герр Василевски и министр иностранных дел герр Молотофф. И уж кто точно будет присутствовать, так это посол «марсиан» при дворе Кремлевского Горца герр Иванофф. Если у Мефистофеля имеется антипод, то это как раз он.
– Да? – удивился Гальдер. – И с чего вы это взяли?
– Мефистофель губит души тех, кто ему доверился, – ответил Гейдрих, – а герр Иванофф готов дать вам последний шанс, насколько бы вы ни были грешны. При этом ничего не надо подписывать кровью, все договоренности произносятся только устно, хотя при отказе от соглашения гибель души и вечные мучения гарантированы. А теперь, если вы согласны, давайте этим займемся, ибо лишнего времени у нас нет.
4 сентября 1942 года, 23:15. Москва, Кремль, кабинет Верховного Главнокомандующего.
Присутствуют:
Верховный главнокомандующий, нарком обороны и генеральный секретарь ЦК ВКП(б) Иосиф Виссарионович Сталин;
Начальник генштаба генерал-лейтенант Александр Михайлович Василевский;
Главнокомандующий экспедиционными силами генерал-лейтенант Андрей Николаевич Матвеев;
Посол РФ в СССР – Сергей Борисович Иванов.
– Ну вот и все, – начал разговор Верховный, обращаясь к Сергею Иванову, – как вы и предсказывали, после смерти Гитлера ваш «крысиный волк» сразу же заговорил о прекращении состояния войны, но только на переговоры вместо себя собирается почему-то прислать Гальдера.
– Гейдрих думает исключительно о благополучии самого Гейдриха, – сказал Иванов. – Мавр сделал свое дело, мавр может исчезнуть, не прощаясь, и никто не будет его искать. Особенно если скрываться он будет в США, которая с местным Третьим Рейхом не воюет, а потому не будет преследовать бывших нацистов. Он считает, что поскольку тут не отличился никакими особенными преступлениями против человечности, не стоял у истоков геноцида евреев, цыган, русских, чехов и так далее, то единственное, что ему можно инкриминировать – это членство в СС. Какая мелочь: Вернер фон Браун тоже был членом СС, что отнюдь не помешало его карьере на поприще американской космонавтики. Была, правда, в его послужном списке еще и операция «Консервы»[30], открывшая начало Второй Мировой Войны. Но с точки зрения самого Гейдриха, это сущий пустяк. Невинная военная хитрость в условиях, когда беспричинное вероломное нападение еще выглядит предосудительно. Два года спустя они с Гитлером даже не стали придумывать повод для нападения, ибо уже было можно. Крах Советского Союза выводил Германию в безусловные лидеры на европейском континенте, которому никто бы не стал задавать неудобных вопросов. Но не срослось, а потому – с глаз долой, из сердца вон.
– И вы, товарищ Иванов, так спокойно об этом говорите? – удивился Сталин. – А как ваши планы сделать Гейдриха свидетелем на будущем процессе над нацизмом и его пособниками?
