Этим чувством он проникся, пока там, за Вратами, сидел в хранилище для отработанного германского генералитета, и, сначала от скуки, а потом и с интересом изучал историю того мира. Чего-чего, а возможностей для самообразования у тамошних сидельцев было предостаточно. Но закосневшим в своей кастовой спеси господам генералам все это было неинтересно, а вот Гейдрих потихоньку причащался потусторонней мудростью. Почитывал он и свежайшую на 2018 год популярную литературу по антропогенезу: немецкий перевод книг в библиотеку хранилища добавили по его просьбе, и эти новенькие, еще пахнущие краской тома не оставляли на любимой некогда расовой теории и камня на камне. Именно поэтому, когда Сергей Иванов вызвал Рейнхарда Тристана Ойгена на решающее собеседование, тот внутренне уже был готов и к его итогу, и к конечным задачам.
Особенно ему не нравилось то, во что Германия превратилась к концу второго десятилетия двадцать первого века. Откормленная свинья, под низким лбом которой нет и намека на интеллект, живой запас продовольствия, который будет употреблен, как только у хозяина настанет в том нужда. С одной стороны, это так по-европейски, а с другой – последователи Сталина, которых стоит отличать от всех прочих большевиков, никогда не относились к подвластным им народам со столь беспощадной утилитарностью. Германская демократическая республика, организованная в их зоне оккупации, гораздо больше походила на нормальное германское государство, чем то, что из ФРГ сотворили союзники по второй Антанте.
Впрочем, времени на колебания почти не оставалось, ибо русские из будущего в своей обычной манере позаботились о том, чтобы смерть Гитлера стала событием громким и максимально публичным. Об этом кричали листовки, буквально в одну ночь засыпавшие города Германии и оккупированной Европы, об этом на всех возможных языках вещали и «Радио Коминтерна», и потусторонний «Голос России». Злой гений Германии и величайший мировой преступник сдох, склеил ласты, упокоился на дне грандиозной воронки и отправился в ад по следам своих предшественников: Аттилы, Чингисхана, Батыя и Наполеона, которые хотели завоевать весь мир, но только погубили свои народы, потратив их в бессмысленных войнах.
Оккупированные страны Европы ликовали. В Германии объявили трехдневный траур (последний раз такое случилось после залпового разгрома групп армий «Центр» и «Север», а также кровавой бойни под Варшавой, уложившей в могилу остатки германской кадровой армии), а вот в Осло, Копенгагене, Амстердаме, Брюсселе, Париже, Лионе и Марселе реакция на смерть Гитлера была совершенно особенной. Там этот траур праздновали. Одетые во все черное люди поздравляли друг друга с этим событием и надеялись, что теперь Рейх не доживет и до Рождества. Мол, теперь на Атлантическое побережье Европы непременно высадятся англичане и, пока русские переводят дух после тяжелых сражений, заберут деморализованные территории западной Европы себе. Эти несчастные даже не подозревали, что если бы хоть на малую долю сохранялась вероятность такого течения событий, то Адольф Гитлер был бы жив до сих пор, а Красная Армия строила бы планы обхода территории Рейха через Скандинавию и Италию[25].
Кстати, об Италии. В наиболее дурацком положении из всех европейских политиков оказался император Второй Римской империи Бенито Первый. Новые римляне – тьфу ты, итальянцы – в грош не ставили свою власть, возможность которой достигать поставленных целей растворялась в пространстве с каждой минутой. Того и гляди к дону Бене придут «уважаемые люди» и, несмотря на арест маршала Бадольо, под прицелом пистолетов и ручных пулеметов настоятельно потребуют, чтобы их «любимый» дуче отрекся от всех своих постов, должностей и титулов и свалил куда-нибудь подальше от Италии, желательно прямо в ад. Вот такая реакция на смерть Адольфа Гитлера была в Германии и покоренных ею странах. Действовал и Гейдрих. После нескольких коротких распоряжений[26], отданных по линии СС, временный фюрер Германской нации сел в свой роскошный «Хорьх» и приказал ехать в Цоссен[27], куда после оставления вермахтом Восточной Пруссии перебралась ставка верховного командования сухопутных войск во главе с Францем Гальдером.
4 сентября 1942 года, 14:05. Восточная окраина Берлина, Ставка ОКХ в Цоссене.
Рейнхард Гейдрих и Франц Гальдер
– Ну вот, Франц, и все, – сказал Гейдрих Гальдеру, когда эти двое остались одни в огромном кабинете для совещаний, – года для уничтожения Германии большевикам и их покровителям не потребовалось, все закончилось за пять месяцев. Костяк кадровой армии нам тоже сохранить не удалось – все, что у нас осталось по этой части, это офицеры в учебных частях и собственно высший генералитет.
