— Что это было, товарищ нарком? — спросил я прямо. — Посидели, поболтали, ни тебе голосования, ни — вынесенного решения!
— Решения чего? Совнаркома? ЦК? Нет, это всего лишь консультации с товарищами. Дело, сам видишь, сложное. Тут хотя бы варианты наших ходов прощупать. Чтобы потом проработать их со специалистами и уж только тогда выносить на голосование. Понятно?
— Тогда я здесь с какого боку?
— Можно подумать, что на заседании ЦК у тебя больше прав находиться! — поддел меня Берия. — Ты здесь ради спокойствия товарищей, чтоб сам поучаствовал и народ мутить не начал, как ты это любишь, если что вдруг не по тебе!
— Замазали, значит? — хмыкнул я.
— Выбирай выражения! — возмутился Лаврентий Павлович. — Оказали доверие! Привлекли к выработке важнейшего для страны решения! Ценить надо! А ты — «замазали»! Тоже мне, чистюля! Наверняка возмущаться бы стал, начни мы армян в Восточный Туркестан вывозить!
— Где я, а где кавказские дела? Но, если честно, не укладывается у меня в голове, не уживаются два слова: «армяне» и «предатели». Так что — стал бы!
— Вот видишь! А теперь — всё по-другому пойдёт. Главное, чтоб турки сдуру не заартачились.
20-го сентября в семь утра, в субботу, всего через восемь дней после «консультации», правительство Турецкой республики выдвинуло СССР претензии в «блокаде» и тут же объявило ему войну! В Закавказье, особенно в известной автономной республике, новость восприняли с небывалым энтузиазмом, военкоматы были буквально осаждены лицами мужского пола от десятилетних пацанов, до глубоких старцев. Военкомам пришлось выполнять роль натуральных комиссаров, объясняя, что РККА справится и без мобилизации, переводя сбор резервистов и добровольцев в митинг.
Закавказский фронт только отмашки и ждал. По всем дорогам, не встречая сопротивления, на запад пошли моторизованные разведбаты, сразу далеко отрываясь от основных сил стрелковых и горнострелковых дивизий. В воздухе стоял непрерывный гул, 6-я воздушная армия выбрасывала десант. По небу медленно ползли ТБ-3, таща на буксире планеры-автожиры, в которые были погружены все три воздушно-десантных корпуса, все наличные ВДВ СССР. Там, где условия посадки были особо сложными, выбрасывали посадочным способом отдельные батальоны ГСД на камовских вертолётах Ка-2.
К утру следующего дня вся турецкая линия фронта была взята под контроль и Исмет Инёню официально объявил о полной и безоговорочной капитуляции. Между советскими бойцами и турками всё обошлось практически без стрельбы, несмотря на то, что турецкие части даже не разоружали. Они так и уходили с фронта в маршевых колоннах в пункты сбора и уже там расставались с пушками, винтовками и пулемётами. Ещё бы! Турецкие части сразу же получили приказ не оказывать сопротивления Красной Армии, а в каждом нашем передовом батальоне был, в качестве парламентёра, турецкий офицер. Пару раз, при встрече с милицией, не помогло даже это, но тогда красные командиры выкатили вперёд полевые кухни с предложением сперва пожрать, а воевать уже потом. Это бескровное наступление так и окрестили «кухонным».
А вот с немцами РККА не церемонилась и действовала предельно жёстко. В первый же день Люфтваффе, действовавшие без истребительного прикрытия, поскольку ВВС Турции давно исчезли как класс, попытались бомбить походные колонны, причём, и турецкие, и наши. Дежурившие в воздухе И-163 (на этом «второстепенном» направлении основной тип истребителя) развернулись и, без церемоний, сбили «Хейнкели». А в дальнейшем принялись валить на землю без разбора и предупреждения всё, что залетало в советскую оккупационную зону. Люфтваффе стали было настаивать и к востоку от линии фронта развернулись натуральные воздушные сражения с участием десятков самолётов с обеих сторон. Потери, понятно, несли и мы, и немцы, но, благодаря неизменному численному превосходству, небо, в конце концов, оставалось за ВВС КА. Вишенкой на торте стала попытка немецких сухопутных частей «улучшить положение» на перевале, уже занятым советскими десантниками. Комбат сразу же нажаловался наверх и спустя менее, чем полчаса, атакующих смешал с камнями и землёй, а заодно и сбросил вниз со склона досаждающую горную батарею, целый полк пикировщиков «Неман-4». После этого немцев прорвало и в дело вступила германская дипломатия, получившая в НКИД СССР «полный отлуп» в предельно жёсткой форме. После чего все инциденты разом прекратились.
