— Потому что не гарантирует отсутствие случайных свидетелей. Какой-нибудь мужик, которому не спится и он вышел покурить на балкон; женщина, что, болтая с подружкой по телефону, машинально подошла к окну и выглянула на улицу; подросток, украдкой пялящийся, как соседка в доме напротив в пижаму переодевается… У всех этих людей при виде ныряющей в подворотню парочки автоматом возникнет вопрос: «А чего это они прячутся, а не задумали ли чего нехорошего?». И вот это плохо. Не надо, чтобы у людей вопросы возникали. Поэтому не стоит прятаться по углам, лучше всё делать открыто, но так, чтобы вопросов у увидевших не было. Например, одеться вот такой же «рекламной» девочкой и прямо посреди улицы, у всех на глазах, прохожим флаеры раздавать. И когда ты подойдёшь к своему контактёру, чтобы вместе с флаером передать ему записку, на это никто не обратит внимания. Обычное же дело — девочка на работе, ну какие тут могут быть вопросы?
Лолиты снова переглянулись, и в своём обычном режиме, дополняя одна другую, протараторили:
— Использование массива однотипных операций…
— … в качестве первого общедоступного слоя.
Перевели взгляд на меня, чуть кивнули, что в их исполнении выглядело просто бурей эмоций:
— Базовый алгоритм принят.
Я предупреждающе покачал головой, наставительно заметив:
— Только не стоит пользоваться одним и тем же приёмом постоянно. Вычислят.
Лолиты секунду посверлили меня взглядами, разом отвернулись, поджимая губки.
— При накоплении статистического материала вероятность раскрытия повышается, — ничего не выражающим голосом прошелестела 400-я.
— Это очевидно, — в тон ей дополнила 402-я.
Надо же, обиделись. Типа: не тупые, сами всё прекрасно понимаем!
Тяжело вздохнув, я легонько потрепал их по макушкам:
— Ладно-ладно, вы молодцы.
Маленькие детки — маленькие бедки, подрастают детки… Мда.
На обратном пути мы сошли с поезда на одну станцию раньше и, прошагав примерно квартал, оказались на блошином рынке.
Собственно, во всех районах есть такие стихийно возникшие барахолки, на которых торгуют всякой рухлядью и собственными поделками. Ну, ещё продуктами, чаще всего привезёнными из центра. Целый бизнес нынче — скупают у центральных супермаркетов просрочку и везут на окраины. По закону, конечно, просроченные продукты утилизировать положено, но кто же будет выбрасывать еду, когда её продать можно?!
— Зачем мы здесь? — бесстрастно поинтересовалась 400-я.
— Наглядный срез общества, — пожал я плечами.
— Мы уже наблюдали людей в естественной среде обитания, — заметила 402-я равнодушно.
— Нет, там… — я махнул рукой в сторону верхнего города, — другое.
— Почему?
— Потому что там люди на работе. Дресс-код, корпоративные правила… костюмчик серенький, рубашка беленькая, галстучек в полосочку… А здесь — вживую.
Этот рынок показался мне самым удачным местом для заключительной прогулки. Вечер, продавцы уже начинают сворачиваться, покупателей мало, да и те в основном из возвращающихся домой счастливчиков, которым повезло хоть какую-то работу в верхнем городе найти. Им не до рассматривания прохожих, купить бы чего пожрать, да до каморки своей доползти.
Стоявший за кособоким прилавком паренёк, заметив нас, с какой-то тоскливой надеждой выстрелил быструю фразу на японском.
— Инга, переведи, пожалуйста, — попросил я, оглянувшись.
— Мороженое, — равнодушно бросила та.
Резко тормознув, я неверяще уставился на обшарпанный лоток-холодильник, внутри которого виднелась небольшая кучка завёрнутых в бумагу конусов. Мороженое? Здесь? Сейчас? Да ну нафиг!
С мороженым в Японии вообще плохо, и Туман тут совершенно ни при чём. Здесь и до блокады с ним было, как с сексом — «Секс-индустрия Японии предлагает все, что только может вообразить человек, кроме собственно секса». Вот и с мороженым так же — полно всякой хрени, вроде фруктового льда, замороженных сливок или «холодного» зефира, но вот простого пломбира днём с огнём не сыщешь. Так что, увидев лоток с обычными «рожками», я натурально офигел.
Подойдя ближе, присмотрелся, с некоторым сомнением протянув:
— Просроченное поди? Инга, спроси у него.
Японец, уловив мой интерес, а главное, оценив внешний вид, что-то протарахтел и возбуждённо замахал руками.
— Нет-нет, что вы, господин, — равнодушно перевела 400-я.
— М-да? — но судя по дате на упаковке, парень не врёт. Срок годности как раз сегодня кончается, так что по местным меркам продукт наисвежайший. Впрочем, отравиться мне в любом случае не грозит, иначе лолиты бы сразу предупредили. Ещё когда мы с Тикумой в первый раз по рынку ходили, я попросил девчонку все продукты проверять. Та в течение пары секунд оформила запрос в тактической сети, получила от Акаси полный список опасных для меня веществ, бактерий и вирусов, вкупе с алгоритмами сканирования, а Конго процедуру проверки утвердила, сделав обязательной. И теперь все попадающие на флот продукты проходят экспресс-анализ, который санэпиднадзору даже не снилась.
— Хорошо, давайте три порции, — решился я, протягивая пареньку деньги.
