— Ганс еще не всех собак пострелял? — спросил Рубцов.
— Мы его самого скоро укокошим, — выпалил Петька и торопливо, захлебываясь, стал посвящать Рубцова в свои и Сенькины планы. — Давай и ты с нами, — предложил Петька. — Я командир, а комиссар вот — Сенька.
Рубцов остановился.
— А если я пойду сейчас к Юсту, — тихо сказал он, — и скажу: «Петька Горохов, господин майор, партизанский отряд сколачивает и меня, рядового сапожника, который подбивает подметки солдатам армии фюрера, в свой отряд сманивает»… Что тогда?
Петька аж рот раскрыл от неожиданности. На его лице было написано: «Вот это влипли… Дела-делишки…»
— Вот так, — серьезно сказал Рубцов, глядя на Петьку.
— Тогда и тебя укокошим, — придя в себя, отрезал Петька.
Рубцов рассмеялся. Но скоро его лицо посерьезнело, стало суровым. Он понял, что если сейчас же не вступить в эту игру, то смелый и бесшабашный Петька натворит таких дел, что неминуемо погубит и себя и Сеньку. И это может произойти очень скоро, пожалуй, после первой же «боевой операции» отважного командира. И Рубцов сказал:
— Хорошо, я вступаю в вашу группу. Только кем я буду? Рядовым — вроде неудобно, человек я взрослый, да и на фронте обстрелянный.
Ребята молчали.
— А может, я буду начальником штаба? — предложил Рубцов. — Буду разрабатывать операции.
— Здорово! — подхватил Петька.
Он обрадовался, что и Рубцову нашлась достойная должность.
— Начальником штаба и представителем высшего командования, — повторил Рубцов специально для Петьки. — А сейчас вот что, — строго сказал он. — Сейчас по домам. Никаких гранат и диверсий. Ждите указаний. Ясно?
— Есть! — отчеканил Сенька.
— Дядь, а дядь, а кто главней — командир или начальник штаба? — спросил Петька.
— В данной обстановке — начальник штаба главнее, — ответил Рубцов. И, улыбнувшись, сказал ласково: — Иди домой, Петя. Самое главное теперь — дисциплина. Понял?
— Понял, — подмигнул Петька. — Приказано идти домой. Дела-делишки!
Работы по заготовке леса подходили к концу. Вызванные майором Юстом два тягача оттаскивали к шоссе толстые бревна. Бревна потоньше возили бабы на тощих, заморенных лошадях. (Хороших колхозных коней немцы отправили на фронт.) За неделю вдоль шоссейной дороги, километрах в двух от Бубёнок, выросло больше десятка аккуратно сложенных штабелей бревен. Чтобы бревна не раскатывались, немцы скрепили их железными скобами.
Вот уж третий день Петька и Сенька возили на старом мерине вязанки хвороста и разгружали их у немецких кухонь. Оттуда вкусно пахло. Рыжий солдат-истопник часто выбегал к поленнице, накладывал охапку дров и тащил к кухне.
Разгрузив хворост, ребята уселись в сани и хотели было ехать обратно в лес, но истопник строго крикнул:
— Ком, ком цурюк!
— Ну, чего тебе? — подъехав к нему, спросил Петька.
Немец показал на свои сапоги, потом постучал кулаком о кулак, показывая рукой в сторону избы, где находилась сапожная мастерская. Ребята догадались: просит подвезти сапожникам обед. (Они уже один раз возили туда бак с баландой.) Двое солдат в коротких фартуках вынесли закопченный бак и поставили в сани. Неплотно прикрытая крышка пропускала пар.
— А крышку кто закрывать будет? — начальственно распорядился Петька и по-хозяйски плотно прихлопнул.
— Гут, гут, — похвалил немец.
Пообедав с сапожниками, ребята вышли на крыльцо вместе с Рубцовым.
— Дядь Паш, когда же действовать начнем? — тихо спросил Петька.
— Скоро, — ответил Рубцов. Он спустился с крыльца, подошел к лошади и, подтягивая сбрую, тихо продолжал: — Нужно съездить к штабелям, посмотреть, охраняются ли? А заодно заметить, к какому верстовому столбу они всего ближе? Только осторожно… — И он объяснил, как лучше это сделать, чтобы не вызвать подозрений.
— Не беспокойтесь, все будет в порядке, — заверил Сенька.
— Задание больно легкое, — сказал Петька. — Вот если бы взорвать что-нибудь!
— Легких заданий в тылу врага не бывает, — строго сказал Рубцов. — Ни пуха ни пера вам!
Приехав в лес, ребята попросили женщин нагрузить им два бревна потоньше и повезли их к штабелям вместе с другими подводами. Когда проезжали мимо клуба (дорога к шоссе проходила через деревню), снова выбежал истопник и позвал их.
— Вот рыжая собака! — выругался Петька. — Проходу не дает. Что ему еще надо?
— Ком, ком! — орал рыжий.
Ребята остановились, не зная, что делать. Рыжий подбежал к лошади, взял за узду и повернул к кухне.
— Ты что, сдурел! — заорал Петька. — Приказано к шоссейной дороге везти!
Не обращая внимания, немец подвел лошадь к поленнице и скатил бревна. Потом вынес пилу и приказал пилить.
— Не будем! — отказался Петька.
Подошли два солдата с автоматами, и рыжий что-то залопотал им. Солдат, который был помоложе, снял с плеча автомат, нацелил на Петьку и… дал над его головой длинную очередь. Со страху Петька пригнулся и сел на корточки. Немцы захохотали.
