На языке горчило – от настойки остался привязчивый привкус. В голове билась только одна мысль: добраться до работы, погрузиться в рутину, отвлечься. Тина так и собиралась поступить, даже пообещала себе это, когда вдруг заметила смутно знакомый кудрявый затылок.
Мистер Мизери с серым дипломатом под мышкой стоял напротив «Чёрной воды» и пялился в стёкла. А там, в прохладной затемнённой глубине, за столиком у окна мелькала кислотно-розовая футболка, хорошо различимая даже на расстоянии, а напротив неё белело смутно пятно белобрысой шевелюры.
«Уиллоу и Маркос. Они же говорили, что собираются позаниматься к экзаменам после обеда».
Дальше всё происходило на инстинктах – отвлечь, перебить внимание, заслонить собой.
Цепочка лёгких шагов, головокружение, улыбка.
– Мистер Мизери, – услышала Тина точно со стороны собственный насмешливый голос. – Тень на солнце? Какой сюрприз. Не даёт покоя судьба Кристин Хангер?
Бесконечно долгий миг ей чудилось, что под кучерявым чубом Мизери – только гладкая болванка вместо лица. Но затем иллюзия развеялась, и проступили человеческие черты, слегка перекошенные и потёкшие, как оставленный на жаре пластилин. Вокруг точно клубилось облако – гаденький запах отсыревших газет, приторный, пудровый.
– Кто ты? – очень мягко спросил секретарь.
Тина приложила руку к губам и шепнула, делая заговорщические глаза:
– Спросите у Доу.
И, развернувшись, рванула вниз по улице так быстро, как могла.
Сначала не происходило ничего необычного. Жаркий день, духота и дурнота, шелест шин по асфальту, детские вопли на спортивной площадке и радиоприёмник, с чьего-то подоконника вещающий о матче по теннису в прямом эфире. Но потом за спиной точно завёлся гигантский каток, сминающий звуки и движение воздуха, и меньше всего Тине хотелось оборачиваться и смотреть, что же там такое творится. Она, в общем-то, и так догадывалась.
Мистер Мизери заинтересовался, развернулся и двинулся следом.
«Интересно, у кого больше шансов выкрутиться: у речной колдуньи, которую застали врасплох, или у обычной женщины, которая готова к трёпке?»
Простая человеческая логика утверждала, что первое. Но, как Тина уже успела усвоить, она ни черта не работала, когда речь шла о тенях, колдовстве и о чём-либо, хотя бы косвенно связанном с Кёнвальдом.
Сумка, переброшенная через плечо, колотилась в бок.
Тина сама не заметила, когда перешла на бег и свернула к реке – это произошло рефлекторно. Наверно, потому Мизери, кем бы он ни был, ничего и не заподозрил: от него убегали, а он догонял, как мог и умел.
На полнеба наползла чёрная туча, но воздух оставался сухим.
Впереди показались ивы – ещё ужасно далеко, в просвете между аккуратными домами, обнесёнными по периметру багрово-пенной изгородью гортензий. Преследователь замешкался, сбавил темп.
«Пора».
Тина перебежала дорогу, имитируя хромоту, и тоже замедлилась. Нырнула в просвет между домами, где царил полумрак, одновременно запуская руку в сумку…
…развернулась на ходу…
…мистер Мизери был совсем близко, совершенно не запыхавшийся, с неизменным дипломатом под мышкой и оплывшим восковым лицом…
…и швырнула полную горсть жемчуга, сипло крикнув куда-то через плечо:
– И где тебя носит, когда ты так нужен? Кёнвальд!
Жемчужинки застучали, отскакивая от глянцевитых бортов пиджака. Из горла у мистера Мизери вырвался свист, как из шарика, из которого воздух спускают. Щёки затрепетали, глаза выпучились.
Тина замерла в неизвестности, тяжело дыша.
«Этого хватит? Бежать дальше? Или уже поздно?»
Но река всё-таки пришла.
Ударил сырой ветер – со всех сторон разом, выдувая из проулка между домами гниловатый бумажный запах. Из жемчужин брызнула вода – фонтаном, водопадом, сплошным потоком.
А потом появился Кённа. Он держал секретаря – или то, что им притворялось, – за горло одной рукой, а вторую брезгливо вытирал о джинсы.
– Стоит отвернуться, и ты уже вляпалась, – с жестокой весёлостью заметил он. И глянул через плечо пронзительно-сине: – Ты в порядке?
Тина выдохнула и привалилась к стене.
– Не-ет… У меня ноги гудят… и голова чугунная… наверное, неприлично уже жаловаться, да?
– Ничего страшного, если ты жалуешься на свою голову, – успокоил её Кённа. – Плохо, если на неё жалуются другие… Интересный улов, однако. Что это за дрянь?
– Не знаю, – устало ответила Тина. – Ты поймал, ты и разбирайся. Но оно пыталось надавить на капитана Маккой, а потом пялилось на Маркоса и Уиллоу. Конечно, оно мне не понравилось.
– Ещё бы… – пробормотал Кённа. И приказал вдруг незнакомым металлическим голосом: – Отвернись.
Она не успела.
Точнее, замешкалась на какие-то секунды – и потому успела заметить краем глаза, как, повинуясь колдовскому жесту, тело Мизери обмякает, скручивается жгутом и лопается по шву, а наружу течёт, течёт нечто…
Её замутило так резко и сильно, что даже в носу стало кисло.
