– Что я могу сделать для тебя сейчас? – спросила она в упор, не позволяя даже тени сомнения проскользнуть в голос.
– Отведи меня к реке, – выдохнул Кённа… и вздрогнул всем телом, когда она слишком широко шагнула, а потом дёрнул её за мокрую ещё косу и криво улыбнулся: – Не так резво, сердце моё. Я за тобой не успеваю.
Тину замутило от ужаса.
«Он ещё слабее, чем кажется… Только бы выжил, только бы выжил, неважно, какой ценой…»
Под её ладонью бок колдуна был ледяным, а рёбра напоминали конструкции из песка – нажми посильнее, и посыплется. Чтобы отвлечься, она достала телефон и набрала наконец знакомый номер.
– Вода поможет? – спросила рефлекторно, уже догадываясь, каков будет ответ, и в это время трубку сняли. – Алло, детектив Йорк? У нас тут убийство и труп сбежавшего преступника. Дом Саммерсов, это в глубине старого квартала, вправо от парка, около реки… Не знаю адреса.
Реджинальд Йорк медлил секунду или две.
– Зато я знаю. Никуда не уходите, скоро буду с поддержкой.
– Он дело говорит, – произнёс Кённа, стоило соединению оборваться. – Сразу возвращайся, жди полицию. Старик теперь не вылезет, я его хорошо напугал. Он осторожный… – Тут его согнуло пополам, и пришлось остановиться; обнажённые ветви ив тревожно зашевелились, послышался тихий гул, точно множество людей одновременно вздохнули и зашептались. – Девочки, без паники! – повысил он голос, безуспешно пытаясь даже не выпрямиться – устоять. – Вы же знаете… пока течёт река…
Ропот стих; издали, глухо и нереалистично, как на старой магнитофонной плёнке, послышались рыдания.
– Так поможет или нет? – снова спросила Тина.
Кёнвальд выдохнул, прикусил губу – и всё-таки распрямился. Только на виске у него билась жилка, и под глазами залегли синяки.
«Вот только попробуй мне солгать».
Он и не сумел.
– Вы в безопасности, – произнёс Кённа вместо этого веско. – Если Брада только попробует пальцем шевельнуть – я вернусь и уничтожу и его, и палец. Даже если это будет последнее, что я сделаю. Как бы я ни ослабел, ему я не уступлю, клянусь.
Некоторое время они шли молча; ивы точно расступались перед ними, услужливо убирали с дороги корни, сглаживали кочки. Вдалеке промелькнула в просвете между деревьями лента реки – тёмная даже в свете дня, затягивающая взгляд и волю.
«А что, если…»
– Если тебе не хватает сил, то можно разрушить чёрные мосты, – предложила Тина наобум. – Ты ведь сказал, что пока течёт река, ты не умрёшь. Это правда? А исцелить она тебя сможет, если освободить её мощь?
Он споткнулся и едва не упал; Тина не успела его подхватить, не сумела удержать, но справились ивовые ветки – метнулись наперерез, вывернулись винтом, зацепили. Кённа повис между ними, как на распорках.
– Спасибо, милые, – выдохнул он с такой нежностью, что горло перехватило. А потом взглянул исподлобья: – Да, Тина Мэйнард, освобождённая река меня исцелит… и растворит в себе. Память, волю, разум – всё. И город вдобавок затопит, а это уже совсем беда, – усмехнулся он через боль. – Не переживай. Я справлюсь, мне просто нужно время. Совсем немного, честное слово.
О том, что именно времени им и не хватает, Тина старалась не думать.
В голову и так, как нарочно, лезло всякое, вразнобой; память издевательски проворачивала калейдоскоп, складывая одну картинку за другой, и за каждой из них стояло издевательское «если бы».
…если бы она отказалась от свидания и Доу не прошёл бы через смерть и перерождение, даровавшие ему силу; если бы Кённа рассказал о белых мостах чуть пораньше и забрал себе обратно камни, принадлежавшие родам Мэйнард и Шеннон; если бы он взглянул на сердце Доу и нашёл способ его уничтожить… Но был фрагмент, который ранил даже больше других, образ, наполненный сожалением до краёв.
«Всё могло сложиться иначе, – стучало пульсом в висках. – И никто бы не пострадал».
Берег реки точно прыгнул им навстречу из зарослей осота – не сказать чтоб низкий, но топкий, прикрытый рваным бархатом мха, безжалостно перетянутый жгутами вьюнов. Кённа перевёл дыхание, и на скулах у него проступил румянец – яркий, лихорадочный, нездоровый, но всё-таки обнадёживающий больше, чем прежняя мертвенная бледность.
– Дальше я сам. Не смотри так, это просто боль, от боли не умирают.
