«Ещё как умирают, умник», – хотела сказать Тина.
Река беззвучно плеснула через край, выкатилась вверх по склону, обняла Кёнвальда до колена, помедлила – и хлынула выше, к самому лицу. По щекам поползли струйки вверх, как слёзы наоборот.
– Ты правда не можешь умереть, пока течёт река?
Говорить было трудно; горло саднило, и горели запёкшиеся корочки-болячки на искусанных губах.
«Когда я успела?..»
Кённа склонил голову к плечу, далёкий и невозможный, как сон.
– Правда. Брада и не надеялся меня убить. Всего лишь раздробить на кусочки, чтобы потом вытрясти из них власть над рекой, – усмехнулся он жёстко. – Не думай об этом, Тина Мэйнард. Вообще-то всё должно быть наоборот: я тебя утешаю и провожаю к дому… даже стыдно.
– Наверстаем потом. Когда это закончится, специально закачу образцовую истерику, применишь все свои таланты, чтобы меня успокоить. – Она заставила себя улыбнуться, будто и не происходит ничего особенного, не нависла над ними чудовищная катастрофа и мир не летит к чертям. – Знаешь, я тут вспомнила… Я уже видела Чейза Ривера. Утром того же дня, что позвала тебя. Он стоял у моста, но ступить на него не решался.
Выражение лица у Кёнвальда на секунду стало прежним – спокойная уверенность в своих силах с той долей заслуженного самолюбования, которая никогда не раздражает в действительно исключительных людях.
– Ещё бы. Это же его ночной кошмар – чёрные мосты исчезают, сила реки вырывается на свободу и смывает его, как ливень – узоры на песке. А вдруг я заметил его и…
В этот момент вода коконом сомкнулась вокруг него – и он исчез, только брызги разлетелись. Тина едва зажмуриться успела и, разумеется, промокла насквозь. А река шепнула со всех сторон разом – голосом Кённы:
– Прости. Что-то совсем устал. Возвращайся к Уиллоу, ты ей нужна сейчас… и я приглядываю за вами.
Самым трудным было отвернуться от берега и сделать первый шаг обратно. Потом точно оборвалось что-то внутри, невидимые нити лопнули – и полегчало. Тина перешла на бег, скорее по привычке – это успокаивало. Тело всё ещё подчинялось ей, его переполняли здоровье и сила, несмотря на все передряги, и разум оставался ясным.
«Люди крепче, чем кажется, – подумалось внезапно. – К счастью».
К дому Саммерсов она вернулась одновременно с истошным визгом полицейских сирен. Завывания захлебнулись там, где начиналась ивовая роща, затем послышались отрывистые команды и топот.
Помощь наконец прибыла. Детектив Йорк приехал не один, а в сопровождении по крайней мере двух экипажей. Из восьми прибывших на место преступления копов Тина узнала только двоих: чернокожего громилу по имени Кид и Рюноске Гримгроува. Женщина со светлыми волосами представилась психологом и ласковым голосом предложила поговорить, но Уиллоу так глянула исподлобья, что попытки завязать терапевтическую беседу увяли на корню.
Самое страшное ожидало в подвале, где находилось тело мистера Саммерса – точнее, то, что от него осталось.
Там было холоднее градусов на семь и очень темно – единственная лампочка выхватывала лишь небольшое пространство у проржавевшей железной лестницы. Полицейские фонари шарили по стенкам, выхватывая то заполненные пустыми пивными бутылками полки, то батареи консервов, то старые покрышки в углу… Бетонный пол почернел от крови; больше не позволили увидеть ни Тине, ни Уиллоу, ни Маркосу.
– Вам сюда не надо, ребятки, – пробормотал верзила Кид, сдвигая на затылок фуражку. – Мать честная… Я такого ещё не видел. Реджи, ты б увёл их, а?
Опрашивать свидетелей поручили Йорку – не потому, что остальные копы верили в его уникальные способности, просто разговаривать с кем-то ещё Уиллоу отказалась наотрез.
– Это был старикан, который Ривер, – объяснила она угрюмо, подтянув колени к подбородку. Здесь, на террасе, металлический запах крови почти не чувствовался, но после выстрелов из ружья ощутимо пахло порохом, маслом… и безжалостно вытоптанными лилиями в саду. – Когда я пришла, они были уже внизу, и папаша с ними. Ривер снял ему кожу с руки, прямо как перчатку – раз, и всё… И сказал, что если я отдам ему камни, то мы на этом и закончим. Мне-то всегда казалось, что любящая дочь из меня не очень. – Уиллоу ниже склонила голову; глаза сделались совсем чёрными. – И что я готова ко всему, что драки у меня в крови… Но это не драка была. Я не знала, что делать, совсем. Забыла всё, чему меня Кённа учил, какие-то самые простые вещи. А пока стояла в ступоре, как бревно, он взял папу за вторую руку и тоже… Я отдала камни, знала, что нельзя, что это не поможет. Видела же по глазам, что врёт, сразу поняла, к чему дело идёт, как только спустилась… и всё равно.
Тина хотела сказать: «Держись». Или: «Ты всё сделала правильно». Или: «Ты не виновата». Тысячи прочитанных книг оказались бесполезны, чтобы подобрать сейчас хотя бы несколько правильных слов; в конце концов, ей самой утешения родни были только в тягость, когда дед умирал в больнице. Он же тогда, в конце, произнёс: «Дом теперь на тебе».
Чейз Ривер не оставил Уиллоу даже этого – места, куда можно вернуться.
