– Сперва перекусим и немного поболтаем, а потом уж и перейдём к сути, – ответил Альберт Барри, садясь в кресло и придвигая к себе кувшин с элем. – Вы угощайтесь, угощайтесь. Мы не на Флит-стрит, я не Тодд, а фамилия моей покойной жены была отнюдь не Ловетт, – кивнул он на тарелку с пирожками.
Тина против воли рассмеялась и схватила один пирожок, тем более что желудок начало сводить от невероятных запахов.
– Фильм или мюзикл? – только уточнила она.
– Мюзикл, – важно кивнул мистер Барри. – Восьмидесятого года, его только-только к нам завезти успели, и дочка очень хотела послушать. Вот мы всей семьёй в столицу и поехали… На самом деле я не просто так время тяну, – обратился он к Пирсу. – В том, что касается этой книги, эрхм… История-то не простая. Суть в том, что «Легенды и сказки Лоундейла» написал мой дед. И не придумал он ни словечка, вот так-то. Всё – совершеннейшая правда.
Он пригубил из кружки. Тина рефлекторно облизнула кончики пальцев, испачканные маслом, и только тогда осознала, что за небольшую паузу умудрилась умять целый пирожок.
– Книга… Книга – часто лишь способ поговорить откровенно с теми людьми, которых никогда в жизни и не увидишь, – негромко произнесла она и, тщательно отерев руки салфеткой, налила себе ромашкового чаю в кружку. Он был странным, почти прозрачным, и пах не аптечными пакетами, а живым летним лугом, всем сразу. – Расскажите, – попросила она.
Мистер Барри помедлил с ответом. А потом начал говорить – медленно, точно не просто вспоминал старую историю, а мысленно воскрешал её перед глазами.
– Вы, должно быть, заметили, что домишко у меня странный. А всё дело в том, что его тут не строили вовсе: дед привёз его из родных краёв в кармане сюртука. Мы, видите ли, не отсюда…
…Семейство Барри было родом из Дублина и считалось по тогдашним меркам преуспевающим, ибо содержало – и небезуспешно – паб «Счастливчик». Дед Альберта, Шон Барри, появился на свет прямо накануне войны, в смутное, дурное время. Его родители даже обвенчаться не успели – отца призвали на фронт, где он и сгинул; мальчику досталась фамилия матери. Мать-то сама тогда была ещё сущей девчонкой, ей и двадцати лет не сравнялось, но сына она любила и баловала, насколько это получалось в те страшные годы.
Но только до поры.
– …их там много было, хватало глаз – за младенцем приглядеть, – неторопливо, размеренно рассказывал мистер Барри, загибая пальцы. – Тётка Лизбет с муженьком, тем ещё выпивохой, и с кучей детишек – шестеро их было, что ли? Тётка Маргарет, вдовая; тётка Анна и дядя Джон – они-то тогда с пабом уже управлялись… Ну и собственно дед, Фергюс Барри. Когда война началась, он сильно захворал, но держался, пока рядом жена была. А когда она скончалась… В общем, в один день, как рассказывают, всё семейство проснулось на пустыре. Фергюс Барри исчез – вместе с пабом «Счастливчик» и годовым запасом лучшего эля в округе.
– Что, прямо так и пропал? – удивился Пирс. Удивился слишком наигранно, чтоб это не прозвучало издевательски, но мистер Барри словно ничего не заметил и кивнул:
– Истинно так. Про старика Фергюса давно поговаривали, что роду он не совсем человечьего, да и паб ему достался непростыми путями, но никто не верил. Ибо выглядел он, рассказывают, точь-в-точь как обычный старикан, прижимистый и вздорный. Ну, прямо как я, – хмыкнул он. – Как он исчез – так и семья распалась, каждый стал справляться, как мог. И Сьюзен Барри попросилась на постой к старшей сестре, Эмили Ли Макбрайт, которая давненько уже наособицу жила. Вот за тёткой Эмили-то и водилось… всякое. Деду Шону тогда целых восемь лет стукнуло, так что жизнь в тёткином доме он запомнил хорошо. И всё, что услышал своими ушами, увидел своими глазами, Шон Барри записал. Так-то и было положено начало «Легендам и сказкам Лоундейла».
– Не «Сказкам старого Дублина»? – полушутя-полусерьёзно переспросила Тина.
Альберт Барри рассмеялся, хрипло и надсадно; смех перешёл в кашель, и его пришлось запивать элем.
– Нет. По правде сказать, следовало бы книгу обозвать «Лисы графства Рэндалл», потому что к концу войны Шон Барри покинул родные края и переехал сюда, в Рэндалл. Тётка Эмили Ли его научила многому, не сказать чтоб совсем бесполезному. Потому с собой он привёз в кармане вот этот домишко – думается мне, что раньше на нём болталась вывеска «Счастливчик». Ну и быстро дела завёл с местными лисами, без этих рыжих прохвостов ни одна стоящая история не начиналась ни до войны, ни тем более после, – усмехнулся старик, и глаза его, помутневшие от возраста, на мгновение сверкнули травяной зеленью. – Дед продолжил записывать, а потом и издал книгу. Правда, название пришлось переделать, чтоб городской совет денег дал, потому на обложку и вылез Лоундейл.
Он повёл рукой над столешницей…
…и опустил ладонь на отдалённо знакомую тёмно-красную обложку. Книга, на корешке которой было вытеснено «Легенды и сказки Лоундейла», преспокойно лежала на столе – так, словно всегда здесь находилась. А между тем Тина ясно помнила, что никакой книги тут не было.
