– Такое мне уже говорили, но всё равно – очень храбро с твоей стороны. Хвалю, – мрачно отшутился Кёнвальд. – За мальчишку не беспокойся. Свой худший кошмар он только что пережил – значит, хотя бы этим тени его не проймут. А он оклемается даже быстрее, чем ты думаешь. Я знаю, о чём он грезил на дне омута, и, поверь, это не свидание с Уиллоу в «Ямми» с захватывающим продолжением на заднем сиденье автомобиля… Впрочем, и это тоже.
Тут Уиллоу не выдержала – замахнулась, метя ногой в поясницу. Он уклонился с пугающей лёгкостью, поймал её за щиколотку и дёрнул на себя, отправляя в полёт по лестнице. Девчонка зажмурилась… и плавно, точно пёрышко, опустилась на паркет в холле.
Тина сглотнула, хватаясь за перила. Подступающий гнев ощущался почти как тошнота, и справляться с ним приходилось так же.
Мелко дышать и держать всё под контролем.
– Хватит провоцировать детей, – произнесла она наконец, и Кённа, поймав её взгляд, вздрогнул. – Завтрак остывает. Мойте руки и садитесь за стол.
Омлет в горло не лез. Тина ела, не чувствуя вкуса, словно пенопластом давилась. Кёнвальд, напротив, всем своим видом демонстрировал, что получает от еды огромное удовольствие, а Уиллоу выбирала бекон, яйца размазывая по тарелке. Когда стрелки часов доползли до четверти девятого, на пороге появился Маркос – явно заплаканный, но аккуратно одетый и умытый.
– Твоя порция, – вилкой указал Кённа на тарелку, не оглядываясь. – Остыло уже, но довольно вкусно. А оладьи вообще выше всяких похвал…
Договорить он не успел.
Маркос, печатая шаг, подошёл к нему, угрожающе навис, упираясь одной рукой в его плечо, а другой – в стол, и произнёс хрипло:
– Расскажи про тени. Как их убить? Научи!
Кёнвальд со смертельно серьёзным лицом подцепил с тарелки кусочек бекона вилкой и на полуслове сунул Маркосу в зубы. Тот закашлялся, отпрянул, потом свирепо взглянул – но место за столом всё-таки занял.
– Учить тебя я ничему не стану. Ты меня ненавидишь, – вздохнул Кённа, подпирая щёку рукой. – Ну ничего, пройдёт. Затем будешь ненавидеть себя, но пройдёт и это, и вот тогда уже можно поговорить серьёзно. Хотя колдун из тебя, конечно… Ты пытался ударить Доу этим своим ножом?
– Я его ударил. Попал, – хмуро ответил Маркос. Омлет он поглощал с такой скоростью, словно считал его злейшим своим врагом. – И ни черта не получилось. Потом он меня пнул ногой в живот, а дальше не помню.
– И как ощущения?
– Хреновые.
– Терпи, – без усмешки посоветовал Кёнвальд. – Расплата за дурость. В следующий раз увидишь Доу или подобного ему – беги к реке или в людное место. Не рассчитывай на свой нож: он силён, но обращаться ты с ним не умеешь. Не пытайся преследовать тени, обо всех странностях рассказывай мне. Никакой самодеятельности. И это всех вас касается.
В висках застучало.
Тина с грохотом отодвинула стул, сунула чашку в кофемашину, нажала на кнопку. Упёрлась руками в край стола, стискивая зубы.
Маркос, распластанный на брусчатке в окружении крыс и безликих; цилиндр, чудовищной пиявкой вытягивающийся, словно чующий живых; карлики-уроды в доме Кирков…
Она понимала, что Кёнвальд прав, что он всеми силами пытается оградить их от опасности, принимая удар на себя. И не надо усложнять ему положение, влезая в такие дебри, где человеку, обычному человеку попросту не выжить.
Но…
– Ты ничего не расскажешь? – отрывисто спросила она. – О камнях? О реке? Об этом колдуне-фейри? Зачем тени ищут камни?
– Сделай и мне капучино, пожалуйста. Прекрасное утро для кофе.
Тина проглотила обиду и достала вторую чашку. Наполнила, поставила перед Кёнвальдом, села напротив. Руки немного тряслись.
«Кто-то в этом дурдоме должен включить голову».
– Спасибо за Маркоса, – заставила Тина себя заговорить. С каждым словом становилось легче, точно развязывался узел в груди. – Я не знала, что делать, и страшно перепугалась. И я правда благодарна, нет, мы все благодарны. Хотя это, конечно, не отменяет того, что ведёшь ты себя иногда как грёбаный социопат. Или садист. Или мазохист. Спасибо за вчерашний вечер, за вино фейри, за помощь и вообще. И за нагреватель в душе тоже. Приглядывай за нами, пожалуйста…
Она не поняла, когда он встал и как оказался рядом – обнял со спины, поперёк груди, уткнулся лбом в плечо, потом поцеловал в шею.
– Вот поэтому, – прошептал Кёнвальд, – вот поэтому у них и нет над тобой власти. Ну что же ты делаешь, я ведь не должен… А, Холмы и Корона! – резко выпрямился он, отступил, пряча лицо, и исчез.
Уиллоу опомнилась первой.
– Стесняется, – задрала она брови и придвинула к себе тарелку с оладьями. – Не умеет быть ублюдком, совершенно никакого таланта. Слушай, а тебе на работу не пора?
Тина взглянула на часы, охнула – время поджимало. Мытьё посуды пришлось оставить на Уиллоу и Маркоса: они клятвенно пообещали не прогуливать школу, отзвониться родителям, а во второй половине дня обязательно занести ключ от дома в библиотеку. Впрочем, несмотря даже на это послабление, всё равно пришлось вызывать такси, благо приехало оно быстро.
