По крайней мере, когда она сгружала поднос с пирожками, теперь уже ополовиненный.
– Скажите… – Вопрос застрял в горле, и пришлось прокашляться. – Скажите, мистер Барри, а в этой книге есть истории о реке? О чёрных и белых камнях? И о колдунах?
Лицо у него приняло невероятное выражение – такое, словно он совершенно не ожидал, что его россказням поверят, а потому одновременно испугался и обрадовался.
– О реке… Реки всякие там упоминаются не единожды, но чтоб ещё и камни… – Мистер Барри задумался и умолк. Зато Пирс оживился и перестал наконец взглядом сверлить столешницу. – Впрочем, кое-что припоминаю. Вот, посмотри-ка.
Он бережно раскрыл книгу и придвинул её к Тине; та углубилась в чтение.
Сперва история показалась, в общем-то, неновой. Это было изложение знакомого уже сюжета о графе Валентине, который подружился с Лисьим Чародеем, Эйлаханом.
«Эйлахан, Эйлахан… – пронеслось в голове. – Где-то это имя уже всплывало. Кённа, что ли, упоминал его?»
Побратимство человека и фейри для многих вскоре стало как бельмо на глазу, особенно для епископа и науськанного им короля. Но после первого испытания, когда графу-де приказали найти жену за три дня, фабула неуловимо поменялась.
Во-первых, появлялся сообразительный «ученик чародея», мальчишка, который и выполнял большую часть неприятных заданий от епископа и короля, пока Валентин с Эйлаханом пировали под Холмом.
Во-вторых, концовка от милой детской сказочки куда-то подевалась, а вместо неё Шон Барри влепил финал от триллера.
…Вот король, которого епископ убедил в предательстве графа Валентина, посылает войска; граф же веселится под Холмом с другом-чародеем, не слышит жалобных песен птицы-оберега; вот солдаты врываются в замок, убивают красавицу жену, связывают старшего сына и бросают в реку, младшего насмерть затравливают собаками…
– Это что такое? – пробормотала Тина, хмурясь. И – подняла голову, перехватывая взгляд хозяина дома. – Детей-то зачем?..
– Лисы уверяют, что всё так и было, а врать им незачем, – мягко ответил мистер Барри, откидываясь на спинку кресла, и выпустил из трубки клуб дыма. – Ты читай дальше, читай. Жаль, что деда сейчас нет рядом. Ему бы понравилось, как ты переживаешь за героев.
…Как ни спешил граф Валентин вместе с другом-чародеем на выручку своей семье, а спасти сумел только младшую дочь. За жизнь старшего сына Хозяин Реки затребовал кровавую плату – сердце; конечно, Валентин согласился, мучимый чувством вины, и тут же упал замертво.
И – тут сюжет окончательно расходился с детской сказкой – попал в ловушку.
Мальчишку возвращать Хозяин Реки отказался, пока не отдаст своё сердце и Эйлахан тоже. Лисий Чародей готов был уже согласиться на смертельную сделку, когда в дело вступил его ученик, тот самый пронырливый юноша: он бросил на бережок ожерелье графской жены, а когда к камням потянулся жадный Хозяин Реки – отрубил тому голову.
И сам стал Хозяином.
Пленённого мальчишку ученик чародея тут же вернул на сушу, и с этого момента сказка свернула на привычные рельсы. Эйлахан нашёл способ оживить Валентина, вложив ему в грудь половину собственного сердца; друзья обернулись огромными лисами и растерзали злого короля с епископом заодно.
На трон взошёл выживший графский сын.
Двух лисов, чернобурого и красного, якобы видели потом не одно столетие в графстве Рэндалл, да и в других местах.
А ученик чародея…
– …возвёл на реке мосты из тех камней, которые остались от рассыпавшегося ожерелья погибшей графской жены, дабы навеки связать реку обетом, – вслух прочитала Тина. – Мосты из бусин? Серьёзно?
– Он ведь был учеником великого чародея, Эйлахана, – улыбнулся в собственные усы мистер Барри. – Нравишься ты мне, мисс Мэйнард. Чем-то на мою внучку похожа, та тоже под хорошую книжку могла умять целый противень пирогов.
Тина покосилась на практически опустевшее блюдо – и почувствовала, что момент удачный.
– Может, тогда передадите книгу библиотеке? – набралась наглости она. – Или хотя бы позволите сделать фотокопию…
Старикан раскашлялся дымом.
– Вот ещё, – фыркнул. – Но ты приходи, когда надо, читай. Помру – может, и тебе книгу завещаю. Только мы, Барри, живучие, ждать придётся долго. – И он подмигнул.
Тина искренне хотела бы задержаться подольше – посидеть над книгой, прикончить оставшийся пирожок, остывший, но всё ещё божественно вкусный, поболтать с мистером Барри о пустяках и задать ему кучу очень важных вопросов… Но Пирс глядел исподлобья уже не сумрачно, а откровенно зло.
– Ладно, – протянула она. – Ладно, спасибо вам огромное, я в восторге, честное слово. Последний вопрос только… Ваш дед что-то унаследовал от Фергюса Барри и чему-то научился у своей тётки Эмили. Но ведь всё это не исчезло, думаю. Оно досталось вам.
Альберт Барри откинулся назад, медленно качнулся в кресле. Дым повис над ним кольцом, очерченным чётко, словно циркулем.
– Это не вопрос ведь, милая.
Пирс пнул Тину под столом и что-то прошипел, но она его проигнорировала, мысленно пообещав себе устроить разборки уже после ухода.
– Нет. Вопрос вот какой: вы когда-нибудь замечали тут, в Лоундейле, похожих на вас?
