— Я знаю, — его тихий голос успокаивает весь бушующий огонь в моей крови. Чувствую отцовскую руку на моем плече. Никаких ярких проявлений любви вроде объятий, но этот жест сказал больше, чем нужно. Втягиваю носом воздух, считаю до десяти, а затем открываю глаза и произношу, оглядываясь на остальных:
— Извините, это все недосып. Видимо, ты прав, Рожок. Спать надо больше.
— Ага, — тянет он в ответ, салютуя мне кружкой кофе. — Давайте правда расходиться, Макс поехали. Надо все подготовить на «всякий пожарный».
Олег бросает на меня взгляд, Еремин подле него замирает, будто дожидаясь моей второй вспышки. Я понимаю в чем причина. Если мы очень быстро не найдем Лилю, и Семена, то угроза разрыва контракта станет реальной. Они уже и так затянули с этим.
— Я понимаю, — киваю Максу, пожимая каждому руку. — Идите уже.
— Дорон, — Яровой подскакивает, хмурясь и из-под черной челки на меня смотрят проницательные глаза усталого гения. — Всю инфу скинем тебе на защищенную почту и твоему следаку. Не ссы, найдем твою зазнобу, — он показывает большой палец, а после уходит с остальными.
— Дома покопаюсь еще, — бормочет Юрка, собираясь. — Может удастся вычислить полный маршрут по видео с дорожных камер, где попалась машина этого Серова или Котова.
Ага, возможно. Только маловероятно, ведь их поймали выезжающими за город. Только в огромном потоке нам удалось лишь несколько раз поймать дурацкий фургон с псом на двери, который выезжал с территории клиники после моего визита. И второй раз — за город, да пару снимков с трассы. Но куда они ехали?
— Еще чего. Домой придешь — ляжешь спать, — отрезала Арина, подгоняя Бубликова. — Давай, давай.
— Эй, вообще-то знаешь… — заспорил Юрка, но быстро сдулся, захлопывая за собой двери.
Блаженная тишина накрыла нас с отцом. Я упал в одно из кресел, приставленных к столу, а папа отправился к скрытому за кадкой цветов мини-бару. Через пару минут на столе с тихим стуком оказалось два бокала: отличный выдержанный коньяк в одном, и минеральная вода — в другом.
— Фу, вода без газа, — проворчал я, косясь на бесцветную жидкость под названием «Ессентуки». Настоящая минеральная вода воняла сероводородом, была мерзкой на вкус, и от нее меня едва не стошнило совсем недавно выпитым кофе в десятый раз.
— Ничего-ничего, зато полезно для желудка. — усмехнулся отец, прикуривая сигару и вертя в руке бокал. Он всегда так делал, когда ему нужно было немного подумать.
Несколько минут мы молчали, каждый переваривая свои мысли. Смотрели по сторонам и словно прощались с этим местом. Смешно, но я даже никогда не представлял себе, что у меня отберут так легко этот огромный живой организм из людей и техники. Поглаживал прохладную крышку стола и услышал тихое:
— Мы справимся, Амир, — заявил отец и поднял на него глаза, заметив решительно сжатый кулак. — Никто и ничто не сможет забрать у нас то, что принадлежит нам. Слышишь?
Я прикрыл глаза, мысленно повторяя эту мантру и вдруг почувствовал невероятное удовлетворение. В ту секунду, когда я посмотрел на отца, то выдохнул:
— Никто и ничто не заберет у меня то, что принадлежит мне.
И в эту минуту мой айфон ожил и завибрировал прямо на столе.
Привычный поздний вечер в Москве. Поездка в следственный изолятор после звонка матери Лили — дело странное. Гоша то и дело косился на меня в зеркало заднего вида, осторожно выруливая на очередном перекрестке, стараясь не столкнуться с парочкой лихачей, вздумавших гонять зимой.
— В чем дело? — спрашиваю, скрывая свои эмоции и привычно делая дружелюбный вид. Он нервничает, будто ощущает что-то. Бойся, бойся, крыса. До тебя я обязательно доберусь.
— Вы в порядке, Амир Давидович? — он запнулся, пытаясь изобразить привычную самоуверенность и дружелюбие. — Наверное, вам сейчас тяжело.
Считаю до двадцати, пытаясь не сорваться с места и не вытрясти из него душу. Привычно грустно улыбаюсь, а сам уже отрываю ему голову семью возможными способами. В момент, когда мы тормозим на парковке у ворот здания СИЗО. С одной стороны — детская площадка, с другой — красный кирпичный забор и строение в такой же расцветке. В сумерках зимнего вечера повсюду светят фонари, а вокруг еще стоят машины и отъезжают автобусы с родственниками, приезжавшими навестить своих родных. Поднимаю голову, взглядывая в темнеющий силуэт смотровой башенки. Если не присматриваться, то местечко вполне приличное. Рядом магазины, жилые дома. Прям курорт для будущих осужденных. Разве что колючая проволока как бы намекает.
Гоша ежится, косится и пытается улыбаться. Ничего, гаденыш, еще настанет твое время. А нет, так я тебя в лесочке где-нибудь прикопаю и мать родная ни одной кости твоей не найдет. Обещаю. За каждый день, что Лиля провела там — ты отработаешь у меня в двойном размере.
Шум колес по расчищенному асфальту отвлекает от кровожадных мыслей.
