Баран упрямо смотрел на меня, я на него. Не знаю, что это животное пыталось мне сообщить, но он снова и снова тряс головой, отчаянно топча копытами снег у крыльца дома. Я снова оглядел его и убрав руки Максима, решительно шагнул к нему.
— Доронов? Ты куда? — ошарашенно выдохнул следователь, поправляя очки.
— Переверну это место к чертовой матери, — рявкнул, ступая на первую скрипнувшую ступеньку…
Мне было холодно. Озябшие руки, саднящие от многочисленных ран и ссадин, болели, пока тело отчаянно колотило. Не знаю, виновата ли была в этом низкая температура или может мой организм получил ударную дозу адреналина. Сейчас, глядя перед собой в темноте, разглядывала очертания стен бетонной коробки в полной тишине.
Идеальное место, чтобы заставить человека исчезнуть навечно. Никаких звуков, никаких посторонних шумов. Возможно, запас воздуха тут тоже был ограничен, этого я не знала. Во всяком случае, ползая по полу и исследуя стены хоть на какие-то возможные отверстия — не нашла ни одного. Ничего, кроме старых разбитых часов где-то в углу. Именно их я держала сейчас в руке, обводя подушечкой пальца разбитый циферблат.
Сколько прошло времени? Найдет ли меня кто-нибудь? И где тот человек, чьи часы я нашла тут? Думать о том, что здесь уже до меня кто-то умер, не хотелось. Маленькая призрачная надежда теплилась в душе, что Амир сумеет отыскать меня. Ведь Семен же наверняка услышал мои крики, верно? Или нет?
Тихонько всхлипнув, обняла
От этой мысли в груди заныло, и я снова всхлипнула, прижавшись головой к стене. Слезы телки, отчего едва заметные очертания стен расплывались. Выдохнув, прикрыла глаза, стараясь сосредоточиться. Паника убивает, так может стоило ее унять и попытаться подумать о чем-то хорошем? Что лучше всего подходит для унятия дрожи в коленях и приведения нервной системы в порядок?
История!
И ничто сейчас не успокаивало меня больше, чем воспоминания событий Холодной войны по годам и датам. В конце концов, хотя бы перед смертью повспоминаю что-то хорошее из жизни: бабушкины лекции прямо на ночь вместо сказок.
— Шестнадцатое апреля тысяча девятьсот сорок восьмого года — создана Организация европейского экономического сотрудничества. СССР заключил договоры о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи с Румынией, Венгрией, Болгарией, Финляндией. Тысяча девятьсот сорок девятый год — произошёл раскол Германии на ФРГ и ГДР…
По мере того, как всплывали в моей памяти даты, нервное напряжение немного отступало, притупляясь и заставляя сердце замедлить свой ритм. Стук за стуком я чувствовала, как меня отпускают тиски навязчивого ужаса перед голодной мучительной смертью в этом подвале, уступая философским размышлениям о моменте, когда меня найдут ученые. Ведь через пару десятков лет, может больше, кто-нибудь обязательно начнет сносить эту деревню или проводить раскопки. Наткнуться на мою каменную тюрьму, увидят мой одинокий несчастный скелет в окружении остатков лохмотьев из одежды.
— И на табличке напишут: неизвестная особь женского пола. Умерла голодной смертью в подвале: одна, в тоске и без детишек. Ни одного котика рядом не нашлось — вранье все ваши сказочки про сорок котов, — буркнула я, нервно издав смешок. Один, затем второй, а после со мной случилось то, что должно было — истерика.
Я залилась смехом, игнорируя катящиеся по щекам слезы и мотая головой из стороны в сторону. Дура ты Лиля, полная беспросветная идиотка. Никаких шансов исправить свои косяки, ни извинится. Может мне вовсе померещилось и Амир сюда не приехал. Зачем ему, в конце концов, какая-то чокнутая рыжая девица, у которой семь пятниц на неделе и две во вторник? А я еще просила его отца забрать его обратно! Ха! Кто бы меня куда-нибудь отсюда забрал. Хоть бы и в психушку.
— Даже барана не спустили, хоть бы поговорить с кем было, — всхлипнула, обнимая себя крепче и прикрывая глаза.
Наверное, я задремала, не знаю. Мне показалось, что сквозь вату слышаться какие-то странные долбящие звуки. Будто кто-то сверху ломится в мой уютный и такой темный мирок — нагло и беспрецедентно. Эй, Смерть, уходи. Еще рано меня забирать, кислорода тут достаточно, разве что хочется пить.
