— Охрана его быстро нашла, сообщила Толе, но он приказал оставить сына в покое, только присматривать за ним. Считал, что ему стоит попробовать, ведь Тимка не приспособлен к жизни среди других, среди его сверстников.
«Как же он прав!» — пришла в голову мысль.
— Но это уже моя вина. — женщина виновато улыбнулась. — Я всегда боялась за сына. Поэтому в круге его общения были только я, Толя и воспитательница Нина Владленовна… — она замолчала, словно на что-то решаясь, затем продолжила. — Наш первый ребенок умер в младенчестве. Тогда, еще до Тумана. Я думала, что у меня больше не будет детей. Но появился Тим. Потом случилась эта катастрофа. Вы не представляете, как сложно выживать с маленьким ребенком. И я не имею в виду трудности… физические, хотя их тоже хватало. Сложно жить, думая, что твой ребенок обречен, что у него нет будущего.
— Однако позже вы перестали переживать? — спросил я и постарался скрыть иронию. Не знаю почему, но мне никак не удавалось сочувствовать ей.
Она с удивлением посмотрела на меня, но потом поняла.
— Вы про Дашу? Дда… — она снова сконфузилась. — Сейчас у нас есть такая возможность.
«А как же обреченное будущее?» — чуть было не ляпнул я, но все-таки промолчал.
Конец разговора получился скомканным. Женщина закончила перевязку и молча делала узел. В этот момент в комнату вошел Максим, как всегда веселый и позитивный, что, кстати сказать, иногда раздражало. Например, сейчас.
— Привет! Уже заштопали?
— Как видишь. — я приподнял перебинтованную руку.
Макс внимательным (профессиональным?) взглядом оценил наложенную повязку, повертел в руках рукав моей куртки и покачал головой, будто в восхищении:
— Всегда думал, что везение — понятие абстрактное. Но вот передо мной сидит везение в чистейшем физическом виде. Я видел, как стрелял Человек, когда еще был целый! — он улыбнулся свое шутке, но перевел взгляд на женщину и фальшиво поперхнулся. — Хм. Так вот, про везение. Это как же нужно было сойтись звездам, чтобы всегда закрытая дверь вдруг оказалась незапертой, чтобы лучший стрелок, которого я знаю, год назад потерял руку и в итоге промазал по мишени с десяти метров? Чтобы из всех детей Рынка ты спас, пусть по случайности, именно того самого.
Мама Тимофея сложила разложенные на столе лекарства и остаток бинта в коробку, еще раз сказала «спасибо» и вышла. Я машинально кивнул и спросил Макса, когда мы остались вдвоем:
— То есть, ты считаешь, что мне повезло?
— Безусловно! — Макс, вроде как, удивился. — Человек перед тобой теперь в неоплатном долгу. Не стал говорить при Оксане, но и я, и он уже знаем про Ко-тов. — он заговорщицки подмигнул.
Удивительно? Да, но я уже устал удивляться.
— Кстати, — продолжал он, — об этих юнцах можно больше не беспокоиться.
— Вы их…
— Нет, что ты! Я осознаю, что это дегенераты и они не понимают ничего, кроме грубой силы, но мы все ж не звери. Надавали зуботычин и отправили по домам. А некоторых, возможно, и к себе возьмем. На поруки.
— Есть там один парень, Слон. Присмотрись к нему.
— Это здоровый такой. Да, приметил.
— А… сам Кот? Или Кошка? — про нее мне было очень интересно узнать.
— Незаурядная особа. — Макс посуровел. — Пока мои занимались воспитанием, она двоим отбила причинные места и расцарапала лица в кровь. Тебе вроде тоже досталось.
Я потрогал царапину на щеке.
— И что вы с ней сделали?
— Да ничего, отпустили с Богом. Ей немного осталось. Пневмония или что-то похожее. Харкает кровью.
Я вспомнил, что вид Кошки во время нашей встречи был очень нездоровый. Может, потому она такая отчаянная.
— Прямо вот так и отпустили? Жаль, ты не видел, как они Тимофея отделали.
— Сильно? — Макс напрягся.
— Нос распух, синяки под глазами, кажется, зуба нет.
— Глаза целы? Не хромает?
— Нет.
Макс успокоился и беспечно махнул рукой:
— Ничего. До свадьбы заживет. Мужчина должен уметь принимать удары.
Вот здесь я с ним был не согласен. Зачем учиться принимать удары, если лучше научиться их избегать.
— Ладно, воспитатель. Я, собственно, тебя искал. Хотел через тебя сообщить Человеку про сына и мое случайное участие в его похищении. — и я рассказал бармену всю историю встречи с Тимом.
Макс слушал молча, иногда кивая. Тут только я заметил, что лицо его выглядит очень усталым, вокруг глаз собрались морщины и темные круги. Сидя напротив меня, сгорбившись и широко расставив ноги, он все вертел-вертел в руках мою куртку.
— А на подъезде увидели огонь. — закончил я свое повествование. — Тимофея я отправил к… знакомой, а сам — на разведку. Так что же случилось? Почему на Рынке был пожар?
Он помолчал и медленно, словно в раздумьях, ответил:
— Около десяти часов утра, в самый разгар посещений, ворота западного входа были частично разрушены направленным взрывом. Еще один прогремел уже внутри ангара. Погиб охранник и двое механиков. Еще несколько человек в тяжелом состоянии.
— Есть погибшие? — поразился я. — Но мне сказали, что жертв от взрыва не было. Только от давки.
